Что ж, теперь я могу подробно рассмотреть свои раны. Синяки стали меньше, ушибы ноют меньше, чем вчера. Разбитая губа зажила, а грудь уже не болит при каждом вздохе. Я все еще чувствую усталость и слабость, словно за последние дни меня разобрали и заново собрали – и это не так уж далеко от истины. Поэтому несмотря на шум шагов и разговоров на улице, которые постоянно заставляют напрягаться, я позволяю себе подольше полежать в воде. Я искренне мечтала немного отмокнуть в воде. Все же обтираться губкой – совсем не то, что принимать ванну.
Уже собираясь вылезать, слышу, что кто-то приближается к шатру. Задержав дыхание, жду, пока шаги пройдут мимо, но полог распахивается, входит Война.
Я замираю, лежа в чем мать родила.
Лицо и доспехи Всадника покрыты пятнами крови и тонким слоем пыли. Пыль оседает и на его волосах. У меня внутри все сжимается. Ловлю взгляд Войны, в котором полыхает огонь. Как же неловко! Очень, очень неловко. Я сползаю, глубже уходя под воду.
– Привет.
Привет? Мириам, ты серьезно?
И да, вопрос не в тему, но… видно ли ему мои соски? Меня это очень беспокоит.
– Жена, – его голос кажется грубее, чем обычно. – Ты нашла мою записку.
Ну да. Правда, поздновато, если учесть, что он уже вернулся. Сколько же я проспала? Другой вопрос: как долго отсутствовал Всадник?
– А ты разве не должен был уехать… – Не могу придумать, как вежливо сказать «убивать людей» – … в набег?
Мой взгляд падает на его доспехи. В последний раз, когда я видела его в броне, кожа была изрешечена пулями, выпущенными из пистолета Зары. Но сегодня, несмотря на кровь и грязь, доспехи выглядят гладкими и абсолютно целыми. Как это возможно?
Война делает шаг вперед, отвлекая меня от раздумий. Начинает разоблачаться, снимает гигантский меч.
– Мне стало… тревожно, что ты тут одна, – отвечает он.
Ему? Тревожно? Да это мне тут стоит волноваться.
Всадник снимает наручи, затем кожаные наплечники. Отстегивает нагрудник, роняет его на пол. Последней стягивает рубаху.
У меня перехватывает дыхание при виде его обнаженного тела. Под всей этой броней скрываются скользкие от пота мышцы. Алеют татуировки на груди. О, эта кожа! Такая же невероятная, как и его броня. Я же видела, как его тело пробивали пули и резали мечи, но на коже ни следа от этих ран. Война говорил, что может исцелять себя, но только сейчас я вижу, что это правда.
Всадник тяжело садится на стул, который скрипит под его весом. Откинувшись на спинку, Война складывает руки на груди.
– Тебя никто не беспокоил, пока меня не было?
Наши взгляды встречаются, в его глазах по-прежнему горит огонь.
– Нет.
Я почти уверена, что Война поставил вокруг шатра нескольких своих солдат. Я постоянно слышала шаги совсем рядом. Что-что, а перестраховываться он умеет.
– Как ты себя чувствуешь?
Обнаженной. Уязвимой. Так, будто моя грудь выставлена на всеобщее обозрение.
– Уже лучше.
– Хорошо, – кивает Война, расшнуровывая поножи.
Его взгляд скользит по моей коже. Конечно, я понимаю, Всадник проверяет, как заживают раны, но думать могу только о том, что он таращится на мою грудь. Мне хочется прикрыться.
– Закрой глаза, – резко говорю я.
– Зачем? – удивляется Всадник, приподнимая бровь. Он все еще возится со шнуровкой поножей.
– Потому что я раздета и хочу вылезти из ванны, но не хочу, чтобы ты на меня пялился.
Огонь в его глазах вспыхивает сильнее.
– Рано или поздно я увижу твое прелестное тело, жена моя.
И снова у меня все внутри сжимается от звуков его голоса.
Собираюсь уже возмутиться, когда Всадник покорно закрывает глаза. Выдохнув, я выскальзываю из ванны и закутываюсь в полотенце. Как можно скорее натягиваю свежую одежду, выделенную мне Войной, по ходу удивляясь, как удачно она сидит. Хотя футболка и классические брюки-карго редко сидят плохо.
И все же.
– Спасибо за одежду, – благодарю его. То, что человечество вымирает, – не причина забывать о хороших манерах.
– Теперь можно открыть глаза? – вместо ответа спрашивает он.
– Да, да… – соглашаюсь, оттягивая майку на груди, чтобы ткань не прилипла ко все еще влажному телу.
Война заканчивает снимать доспехи, встает. Не знаю, чего я ждала от него, но определенно не того, что Всадник возьмет и сбросит штаны.
А именно это он и делает.
– Черт!.. – вскрикиваю, прикрывая ладонью глаза. Слегка прикрывая…