Война рывком переворачивается, и вот я уже лежу на спине, а он нависает сверху, прижимая меня к земле. Всадник не опускается на меня всем весом, но его тело все равно кажется таким же тяжелым и твердым, как танки, ржавеющие на свалках Иерусалима. Я бесстыдно прижимаюсь к нему, едва сдерживая стон.
Вдалеке раздается медленный стук копыт, но внимание мое сосредоточено на Войне, на его руке, что опускается ниже и обхватывает мою грудь. Я стараюсь сдержаться, но с губ срывается хриплый стон.
Война на секунду разрывает поцелуй, выдыхая:
– Жена, я не жил до этого момента. Ты должна снова издать этот звук.
Он заметил?!
Цок, цок, цок, цок.
Губы Всадника снова сливаются с моими, а рука возвращается на грудь. Я подаюсь вперед бедрами, трусь о него так, словно от этого зависит моя жизнь.
Цок, цок, цок, цок.
Все, это случится здесь и сейчас. Запрет на секс официально отменен. А с последствиями этого решения я разберусь позже.
Нас накрывает тень. Когда я все же удосуживаюсь поднять глаза, то вижу коня Войны, он стоит над нами и, склонив голову, обнюхивает волосы Всадника. Привязать своего скакуна Война не потрудился, и теперь его чертов конь портит нам весь кайф.
Война отрывается от меня.
– Деймос, – стонет он раздраженно, отталкивая морду жеребца.
С виноватым взглядом Война скатывается с меня, чтобы разобраться с конем. Я сажусь, стряхивая пыль с волос и одежды, лишь слегка досадуя из-за того, что сделала. Перевожу взгляд на Всадника, который общается с конем, поглаживая его по морде и шее.
Раньше мощный боевой конь с кроваво-красной шерстью казался мне чудовищем, но сейчас он больше похож на несчастного малыша, которому нужно внимание отца.
Есть в лошадях что-то такое, чего велосипед дать не может. Вот бы еще они не гадили повсюду.
Я собираюсь подойти к Войне и его коню, но вдруг слышу какой-то гул. Прищурившись, смотрю на дорогу, и замечаю неясные очертания у самого горизонта.
Вот оно что! Деймос хотел не помешать нам, а предупредить.
Армия Войны приближается.
Глава 25
Тем же вечером я решительно выхожу из своей палатки.
Заброшенный аванпост, рядом с которым мы с Войной разбили лагерь, окружен палатками. Мгновения наедине, которые нам достались, в прошлом. Уже два часа назад здесь все забито людьми и палатками.
Краткая боль потери, охватившая меня, тут же сменяется нарастающей нервозностью. Прикусив щеку изнутри, смотрю на палатку Всадника. У меня есть план. Жалкий, недоработанный, но все же план. Когда я думаю о нем, немного сводит живот.
Зато, если все получится, ты перестанешь чувствовать себя… такой раздавленной.
Через день или два Война собирается напасть на очередной большой город. Нужно успеть осуществить мой план до того, как он это сделает.
Я делаю шаг в сторону его шатра и замираю, сомневаясь. План может подождать и до завтра… С другой стороны, если отложу, то уже не наберусь смелости. И я устремляюсь к шатру Войны, а сердце отчаянно бьется в груди.
Ночь теплая и тихая. Меня окружают звуки лагеря – негромкий треск факелов, отдаленные раскаты смеха, мягкое трепетание ткани, из которой сделаны шатры. При других обстоятельствах эти звуки казались бы успокаивающими. Боже, неужели я действительно собираюсь это сделать?
Всадники Фобоса, которые обычно стоят на страже, куда-то подевались. Я подхожу к палатке и слышу внутри несколько голосов.
Колеблюсь, ломая руки. Я задыхаюсь от волнения, ладони стали липкими. Возможно, сейчас, действительно, не самое подходящее время.
Изнутри доносится тихий голос Всадника, и мой желудок буквально скручивается в узел. Еще можно отказаться. Он никогда не узнает.
Будь храброй.
Слегка отодвигаю брезентовый полог, совсем чуть-чуть. Всадник внутри – слушает, как его воины обсуждают вторжение в Эль-Ариш, следующий город в списке.
– С севера город отрезан океаном, с юга – пустыней, – говорит один из Фобосов. – Мы вторгнемся с востока, оставив жителям единственный путь отступления – на запад. Возможно, лучше разделить армию и атаковать с обеих сторон?
Мрачно разглядываю Фобоса, который рассуждает о том, как лучше уничтожить целый город. Война изучает карту, его грудь обнажена, татуировки сияют подобно рубинам.
– Есть еще пятьдесят пятое шоссе, о нем тоже не стоит забывать, – к обсуждению присоединяется женщина в форме, водя пальцем по участку карты. – Шоссе уводит в пустыню, но люди в отчаянии могут воспользоваться им, чтобы бежать на юг…
Чья-то рука грубо хватает меня за плечо.