– Шпионишь? – рычит мужской голос за спиной.
Оборачиваюсь и вижу еще одного Фобоса. Кажется, его зовут Узейр. И выглядит он очень сердитым. Он вталкивает меня в шатер. Всадник и его воины поднимают глаза.
– Я поймал вашу женщину рядом с шатром. Она подслушивала, – заявляет Узейр.
Взгляд Войны скользит по мне и только затем обращается к мужчине.
– Уходи.
Солдат колеблется. Видимо, он рассчитывал, что его похвалят или наградят. Узейр кланяется военачальнику, как деревянный, и уходит. Остальные следят за Всадником, ждут его распоряжений.
Война кивком указывает им на выход из шатра. Ни говоря ни слова все покорно выходят, по пути бросая на меня суровые взгляды. Среди людей Войны союзников у меня нет. После того, как все ушли, Всадник еще некоторое время смотрит им вслед.
– Если хочешь узнать мои планы, просто спроси, – наконец произносит он.
При этом мы оба знаем, что полученную информацию я использую исключительно для того, чтобы помешать ему.
– Я здесь не для этого, – говорю я.
– Зачем же тогда? – спрашивает он, отходя от карты. В глазах Всадника светится интерес.
Будь храброй. Будь храброй. Будь храброй.
Война подходит ближе, и я смотрю на него. Принимаю всего, от внушительной фигуры до темных глаз и острых скул, от резкой линии подбородка до широкого обнаженного торса. Все в нем создано, чтобы обрывать жизни.
Я открываю рот…
Спасайся.
– А знаешь, неважно, – слова сами срываются с языка.
«В следующий раз», – обещаю я себе.
Но стоит двинуться к выходу, как Война хватает меня за руку, заставляет обернуться. Он вглядывается в мое лицо.
– У тебя такой взгляд…
И какой же?
– Скажи, зачем ты пришла, – приказывает он.
Я смотрю сначала на его руку, сжимающую мою, затем на лицо.
Давай, женщина. Просто скажи это.
– У меня к тебе предложение, – выдыхаю я.
– Предложение, – повторяет Война. В его голосе слышен намек, от которого мои щеки вспыхивают.
Если кто и знает толк в сделках, то это Война. Противоборствующие стороны встречаются, ведут переговоры, а утром возобновляют конфликт.
Всадник смотрит на меня с растущим напряжением.
– Ну и что же ты предлагаешь, жена?
Глядя на него снизу вверх, я подхожу ближе. Осторожно кладу ладонь на грудь.
– Думаю, ты хочешь этого, – тихо говорю я, не в силах точно сформулировать, что именно предлагаю. – И даже больше.
Намного больше.
Война глубоко дышит, глаза его горят. Он не отрицает своего желания.
– Это и есть твое предложение? – спрашивает Всадник.
Мой ужасный план.
Я киваю.
– Чего ты хочешь? – спрашивает он глубоким и звучным голосом.
Он готов заключить сделку.
Прерывисто вздыхаю. На это я и надеялась. Все страхи бледнеют по сравнению с этим.
– Перестань поднимать мертвецов, – говорю я.
Я не прошу Войну положить конец его проклятому крестовому походу. Я хочу только, чтобы он не убивал всех до одного. Может быть, кто-нибудь сумеет выжить. Уж лучше пусть выживет хоть кто-то, чем совсем никто.
Война закрывает глаза и накрывает мою ладонь своей, крепче прижимая ее к груди.
– Хорошее предложение, – Всадник распахивает глаза. – Никогда еще я не испытывал такого искушения…
Чувствую, как моя надежда взмывает в небо…
– …но нет, Мириам, я на это не соглашусь.
…и камнем обрушивается на землю.
Кровь приливает к моим щекам. Как же глупо было рассчитывать, что его так легко удастся убедить… А я-то думала, что мое тело стоит дорого. Чувствую себя жалкой. Было и так унизительно предлагать себя – но, чтобы от меня еще и отказались?.. Внезапно я начинаю злиться – в основном, на себя, но и на Войну тоже. Пытаюсь выдернуть свою руку, но он держит ее в плену.
– Так быстро уходишь? – спрашивает Всадник.
Я бросаю на него мрачный взгляд, но у Войны это вызывает лишь зловещий смех.
– Правильно, ненавидь меня, дикая женщина! В гневе ты такая живая. – Удерживая меня за руку, он добавляет: – Вот теперь можно поторговаться.
– Я не собираюсь торговаться. Прими мое предложение или откажись и отпусти меня.
Война не обращает на мои слова никакого внимания.
– Что, если мы чуть дольше задержимся между городами? – предлагает он. – Выиграешь своим собратьям немного времени.
Несколько дней? Если придется отдаваться Всаднику, когда и где он пожелает, я намерена выиграть годы – даже десятилетия – человеческой жизни. Не дни.
– Слишком мало.
Война смотрит на меня с жестокой улыбкой.
– Быстро ты переходишь от торга к требованиям.