Яростный взгляд темных глаз Войны впивается в мой, ожесточается желанием. Всадник подхватывает меня и несет к постели, укладывает туда, где я спала еще совсем недавно. Простыни сохраняют аромат Всадника, все кажется таким знакомым и в то же время чужим. Я смотрю на Войну снизу вверх – он заслоняет собой весь мир. Еще несколько минут назад все это окончательно взвинтило бы мои нервы, теперь же я просто хочу его.
Всадник опускается рядом на колени, его взгляд прикован к моему. Руки тянутся к моим ногам, снимают ботинки. Война поднимается выше, его пальцы подбираются к моему поясу. Всадник расстегивает на мне брюки. Звук открывающейся молнии усиливает возбуждение. Он запускает пальца под брюки и белье, и медленно стягивает их, сантиметр за сантиметром обнажая мое тело.
Я слышу, как Война резко втягивает воздух сквозь зубы, его взгляд прикован к самому моему естеству, даже когда руки стягивают брюки все ниже – с икр и стоп. Всадник смотрит на меня, обнаженную, лежащую на его постели, и кажется, будто он загипнотизирован.
В следующее мгновение Война выпрямляется и тянется, чтобы снять свои тяжелые черные ботинки. Мышцы перекатываются под его кожей при каждом движении.
Он начинает раздеваться для меня, и это выглядит чертовски сексуально. Рубашки на Всаднике нет, он избавляется и от обуви. Его руки спускаются на пояс черных штанов. Война стягивает их, не отрываясь глядя на меня.
Я опускаю взгляд, и… ох! Я снова начинаю нервничать. Его член огромен. Достаточно огромен, чтобы заставить испугаться и причинить боль, если мы будем неосторожны.
Внезапно я остро чувствую свою неопытность. Во что я ввязалась? Уверена, у Войны было достаточно женщин, чтобы он заметил, что практики у меня маловато.
Но неуверенность не успевает вырваться из-под контроля, Всадник опускается на колени на край постели и накрывает мое тело своим. Его бедра оказываются меж моих разведенных ног, точно, как я представляла когда-то, грудь прижимается к моей, касаясь обнаженной кожи. В реальности все даже лучше, чем в моих воспаленных фантазиях.
Вокруг мерцают лампы, их дрожащий свет, танцуя, ложится на кожу Всадника. Несколько секунд он изучает меня взглядом:
– Теперь, жена, я могу дышать спокойно. Все так, как и должно быть.
Его губы находят мои, и этот поцелуй словно дарует мне жизнь. Война больше не просит коснуться его. Да это и не нужно. Прикосновение его губ разжигает в теле огонь, меня охватывает дикое, безрассудное желание.
Обвиваю его руками, мои ладони скользят по его спине. Мне не нужны его слова, чтобы почувствовать, насколько Всадник доволен – возможно, потому, что я прикасаюсь к его коже, а может быть, из-за самого этого собственнического жеста. Война углубляет поцелуй, и язык его сплетается с моим. Его член зажат между нашими телами, мне просто необходимо ощутить в себе его твердость.
Я горю. Сгораю изнутри. Дыхание становится все быстрее и прерывистей.
Провожу ладонями вниз по его спине: по изгибу поясницы, по скульптурным округлостям его задницы.
Хочу почувствовать его в себе.
Война улыбается мне в губы и целует так, будто умеет читать мысли.
– Тысячелетиями я жаждал этого, – его низкий голос вибрацией отдается на моей коже. – Тысячелетиями не получал и шанса.
Я выдыхаю, разрываясь между тем, как пугающе звучат слова Войны, и тем, насколько они сексуальны. Рукой проскальзываю между нашими телами и обхватываю член Всадника. Война шипит сквозь зубы:
– Бога ради, Мириам, твои руки…
И он обрушивается поцелуем на мои губы, толкаясь в мою ладонь. Приподнимаю бедра, направляя его в себя. Тяжело дышу, готовая ощутить…
– Нет, – заявляет Война, напрягаясь всем телом.
Нет?
Всадник слегка отстраняется, моя ладонь соскальзывает с его члена. Мне хочется плакать от неутоленного жара, сжигающего меня изнутри. От наслаждения меня отделяет пара толчков, а он отказывает мне в этом?
– Нет, пока ты сама не сдашься, – поясняет Война.
– Что? – я с трудом понимаю его. О чем он говорит? Я помню лишь, что когда-то Всадник упоминал о том, что мне придется «сдаться».
– Я желаю большего, чем твое тело, жена, но не получу всю тебя, пока ты сама не сдашься мне.
Что? Я прикладываю ладонь ко лбу. Что он имеет в виду?
Тишину нарушает лишь мое дыхание.
– Значит, секса не будет?
Пожалуйста. Возьми меня.
Глаза Войны мерцают в свете ламп. Он кладет руки мне на колени и раздвигает бедра, обнажая самые интимные места.