– Почему люди этим интересуются? Я этого не понимаю, но, если ты действительно хочешь знать, то я занимался этим бесчисленное множество раз.
Я со стоном закрываю глаза рукой. Бесчисленное? У меня было четверо мужчин, и только один из них оказался ярким и запоминающимся во всех отношениях. И он теперь лежит на мне.
Всадник убирает мою руку от лица.
– Мириам, ты странная. Это правда имеет значение?
Я фыркаю.
– Ты должен бы знать, что это важно, – говорю я. Мое лицо пылает от стыда. Ну, то есть, я понимаю, что этот красавец – не человек, но он околачивался на земле достаточно долго, чтобы переспать с бесчисленным количеством женщин (а может, и с несколькими мужчинами). Как он может не знать, что людям такие вещи небезразличны?
– Хочешь узнать о других женщинах, которые у меня были? – переспрашивает он.
Конечно, хочу. Мне жутко интересно. И за это тоже стыдно. Я могу не отвечать – не знаю, что он там прочел на моем лице, но, похоже, загадку он разгадал.
– А, – говорит он, – ты и хочешь, и не хочешь. Как все это сложно.
Война смотрит на меня сверху вниз, и мне делается страшно оттого, как он красив с этими своими темными волосами и царственными чертами лица. Он вздыхает.
– У меня были десятки, много десятков людей, Мириам. Их лица слились в одно, я не могу вспомнить ни одного имени.
– Кто-то из них до сих пор в твоей армии? – какой язвительный вопрос.
– Кое-кто.
Фу. Я корчу рожу. Почему-то это помогает – чуть меньше чувствую себя собственницей.
Он не твой, Мириам.
– А как они относятся к этому? – с трудом задаю очередной вопрос.
– К чему? – озадаченно спрашивает Война.
– К тому, что ты занимался сексом с ними, а теперь у тебя другая женщина?
Вид у Войны такой, будто он пытается отыскать смысл в полной бессмыслице.
– Почему это должно меня беспокоить?
Теперь моя очередь смотреть на него с изумлением. Хотя – а, правда, разве это должно его волновать? Всадник рос не среди людей, откуда ему взять понимание этических норм и табу… Видимо, на другой ответ мне рассчитывать не приходится.
– А что насчет тебя? – вдруг говорит он.
– А что насчет меня? – спрашиваю подозрительно.
– Хочу знать про других мужчин, с которыми ты была.
– Нет! – ответ вырывается у меня мгновенно.
Война улыбается, проводит пальцем по моим губам.
– Этого мало.
– Зачем тебе это нужно? – я задаю тот же вопрос, который он задал мне всего несколько секунд назад.
Всадник смотрит мне в глаза, и одним взглядом останавливает мои глупые мысли.
– Я насладился тобой. Я собираюсь войти в тебя. Я хочу знать, кто еще был там.
Как странно. Казалось, он искренне не понимает, чего я от него хочу, когда я приставала к нему с этим же вопросом, а теперь вдруг сам хочет узнать историю моих романов… Откуда вдруг такая, очень человеческая реакция? Реакция собственника…
Я качаю головой.
– У меня были отношения с тремя мужчинами. И только… – я набираю в грудь воздуха и с трудом заставляю себя продолжать: – И только с одним у меня был секс.
Да и то всего два раза. Сложно крутить любовь, когда противозачаточных не достать.
– И кто это был? – выражение лица Войны становится более кровожадным.
– А кто был у тебя? – парирую я.
Если Война ждет, что я расскажу ему о своем сексуальном опыте, то и я жду от него того же. Он зловеще улыбается.
– Очень много тех, кто тянется к власти, хочет получить ее любой ценой. Это заманчиво, соблазнительно – как съесть десерт до ужина. Все, кто у меня был, сами приходили ко мне и предлагали себя. Нет ничего приятнее совокупления после битвы.
Не могу понять, пытается ли Война меня этим оттолкнуть, или просто поглощен своими извращенными мыслями.
– Но в конце концов, – продолжает он, – все они были только для секса, не более того. До сих пор я никогда не имел дела со сложными чувствами.
Это он меня имеет в виду.
– Так зачем начинать сейчас?
– Потому что ты здесь. Окажись ты рядом в тот день, когда я проснулся, я начал бы тогда. Дело вовсе не в том, когда, а в том, кто мешал моему сердцу проснуться.
Я была готова к тому, что Война вот-вот оттолкнет меня, но теперь чувствовала, что не готова к этому. Его слова выводят меня из равновесия, от них мне немного не по себе.
– И что ты думаешь об этом? О том, что твое сердце проснулось? – осторожно спрашиваю я, глядя на него.
– Я в восторге, – снова такой же твердый ответ, к которому я не готова.
Он наклоняется ближе.
– Это так же захватывающе, как война.