Бросив на меня последний долгий взгляд, он пятками ударяет Деймоса по бокам и скачет к колоннам воинов, которые ждут его. Я иду следом, но медленнее, и, когда подхожу, войско уже начинает движение.
Так начинается мое второе вторжение.
Я отправляюсь в Эль-Ариш с пехотинцами и добираюсь туда в последних рядах. Уже издали вижу поднимающиеся в небо огромные клубы дыма. Сражение идет теперь внутри города, и улицы, по которым я прохожу, усеяны телами.
Наконец я вижу первую голубятню. Окружающие дома в огне, а она осталась нетронутой. Война сдержал свое слово.
Из любопытства заглядываю внутрь. На земле лежит мертвый человек, но клетки пусты. Никаких мертвых птиц. Но и живых тоже нет. Возможно, их выпустили на свободу, а может, они разлетелись с записками, оповещающими о случившемся.
Глядя на пустые клетки, чувствую прилив гордости. Но вот я снова выхожу из голубятни на улицу, а там… Кажется, уже весь город полыхает, люди кричат, мертвые тела лежат вдоль обочин. Мое соглашение со Всадником сейчас кажется мне ужасной глупостью. Все бесполезно…
Иду в глубь города, прохожу мимо горящей мечети и кафе, столы на открытой веранде перевернуты. Бегу мимо магазинов и жилых домов, мимо мертвых, которых жестоко и безжалостно превратят в зомби еще до окончания дня.
Впереди, в трех кварталах от меня, бушует битва. Многие пехотинцы устремляются вперед, прямо в пекло боя. Я двигаюсь медленнее, пытаясь вспомнить указания Зары. Мне нужно пробраться в западную часть города – вдруг моей подруге понадобится помощь.
Не пройдя и половины пути, я попадаю в самую гущу битвы. Всадники на конях рубят налево и направо. Люди кричат, мечутся – все это становится до жути однообразным.
Глава 30
На то, чтобы пересечь весь город, времени уходит больше, чем я рассчитывала. Улицы заполнены сражающимися людьми, хотя это больше похоже не на сражение, а на бойню. Мирные жители бегут, армия Войны преследует их и истребляет.
Я добираюсь до берега, и мое сердце замирает при виде океана. Эта кристально-чистая голубая вода похожа на сон.
Или на воспоминание.
Легкие вот-вот разорвутся. Солнечный свет над головой меркнет, хотя я бьюсь изо всех сил.
Открываю рот, чтобы позвать на помощь.
Вода заливается в…
Гоню воспоминание прочь и снова бреду по улице, которая тянется вдоль пляжа. На ходу замечаю плывущих в море людей… и вижу, что некоторые солдаты направляются к ним. Лодки кажутся точками на воде, многие перевернуты, возможно, теми, кто барахтается сейчас вокруг. Все хотят спастись.
– Мириам! Мириам! – зовет меня кто-то голосом, в которым слышна паника.
Поворачиваюсь на звук своего имени – это Зара. Она здесь, а ведь до западной окраины еще далеко. Этого уже достаточно, чтобы меня с новой силой охватило беспокойство. Но еще больше меня тревожит ее вид и то, как она, сгорбившись, привалилась к какой-то постройке на берегу, платок сполз ей на плечи и превратился в лохмотья.
Я бегу к ней. И только подойдя ближе, замечаю мальчика, малыша, безвольно повисшего на ее руках. В его груди стрела.
О нет.
Опускаюсь рядом с ней на колени.
– Я не смогла их спасти, – плачет она, уронив голову. – Я никого из них не спасла.
У меня внутри все переворачивается при виде раненого мальчика – должно быть, ее племянника. У кого-то поднялась рука на ребенка. Кто-то выстрелил ему в грудь, как будто его жизнь ничего не значит.
– Когда я добралась, они уже были там, – рыдает Зара.
Мы вторгнемся с востока и оставим жителям единственный путь отступления – на запад, – сказал один из воинов Войны, когда они разрабатывали план нападения. – Возможно, лучше разделиться и атаковать с обеих сторон?
По-видимому, армия Войны именно так и поступила.
– Мне очень жаль, Зара.
Мне даже в голову не пришло предупредить ее – впрочем, пользы от этого все равно не было бы. Я уверена, что она спешила изо всех сил, чтобы скорее добраться до своей семьи. Если уж она опоздала, значит, у них с самого начала не было никаких шансов. Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, смотрю на малыша. Я спала со Всадником, а чего добилась? Ни сестру Зары, ни ее зятя, ни племянника это не спасло.
Я кладу руку на мальчика и вздрагиваю от того, какая теплая у него кожа. Присмотревшись внимательнее, замечаю, что его грудь слегка поднимается и опускается.
– Он еще жив, – потрясенно выдыхаю я.
Зара плачет уже в голос и качает головой.