Какой же он свирепый! Жестокость сейчас не только в его взгляде – она разлита по всему лицу, от сжатых челюстей до раздувающихся ноздрей. Но я подхожу, и он смотрит на меня так пристально, как будто никогда не встречал кого-то похожего на меня. И что, если он все же согласится меня выслушать?
Я беру Войну за руку.
– Чего ты хочешь от меня? – спрашиваю я.
В ответ – злая гримаса.
– Я не намерен заключать с тобой очередную сделку.
– Но речь не о сделках, – возражаю я. – Тогда, в шатре ты сказал, что тебе нужно что-то большее, чем просто мое тело. Ты все еще этого хочешь?
Верхняя губа Войны подергивается от раздражения и неудовольствия. Наверное, момент не самый подходящий, чтобы задавать такой вопрос. Мне кажется, сейчас ему хочется лишь одного – аннулировать наш недолгий фиктивный брак.
Я сжимаю руку, за которую все еще держусь.
– Вот как ты можешь получить все это, – ласково говорю я.
Уступчивость, доброта, альтруизм и милосердие – вот чем он может меня покорить.
– Я в любом случае получу от тебя то, что хочу.
– Не получишь, – стальным голосом отвечаю я.
Взгляд Всадника меняется.
– Ты ведь хочешь, чтобы я перестала тебя ненавидеть? – продолжаю я. – Хочешь, чтобы я полюбила тебя по-настоящему?
При слове «полюбила» Война выпрямляется, как будто я наконец заговорила на понятном языке.
– Вот этим ты можешь добиться моей любви, – говорю я. Неправильно, конечно, обещать Всаднику то, чего я не собираюсь ему дать. И он, наверное, это понимает, потому что смотрит на меня долго, испытующе.
Он читает в сердцах людей. Что он видит сейчас в моем?
Война отворачивается от меня, смотрит на ребенка. Морщится. Его взгляд возвращается ко мне, и он снова долго смотрит на меня, его верхняя губа все еще подергивается.
– Ради твоего доброго сердца, – роняет он с горечью.
Боже милостивый, неужели… получилось?
Отойдя от меня, Война направляется к Заре и ее племяннику. Когда он подходит к ним, Зара крепко прижимает ребенка к груди.
– Не надо, – умоляет она.
– Все в порядке, Зара. Правда, – говорю я. По крайней мере, я искренне на это надеюсь.
Всадник становится рядом с ней на колени, рассматривает рану. И вдруг разрывает на ребенке рубашку. Зара вздрагивает.
– Что ты делаешь? – возмущенно спрашивает она.
Не удостаивая ее вниманием, Война протягивает руку, держит ладонь прямо над раной. Я вижу его взгляд, яростный, мрачный. Проходит довольно много времени, прежде чем он прижимает руку к коже ребенка, и я вижу, как тело малыша вздрагивает.
Завороженная действиями Войны, я подхожу ближе.
Вторая рука Всадника ложится на древко стрелы.
– Держи его крепче, – говорит Война Заре, сжимая стрелу пальцами. – Я собираюсь извлечь ее, и ему это не понравится.
Кивнув, Зара еще крепче обнимает племянника. Одним ловким рывком Всадник вырывает стрелу из тела малыша. Очнувшись, мальчик заходится пронзительным плачем, и начинает биться в руках Зары. Он буквально борется за свою жизнь.
Ладонь Войны снова накрывает рану, несмотря на яростное сопротивление ребенка. Всадник надолго замирает, а мальчик продолжает биться и кричать, пытаясь оттолкнуть его руку, но в в конце концов проигрывает. Он уже не кричит, а всхлипывает все тише, и постепенно, измучившись, затихает.
По лицу Зары текут слезы, ее бьет дрожь. Все это для нее – страшная мука. Спустя некоторое время – нам оно кажется бесконечностью – Война убирает руку от раны.
– Дитя не полностью исцелено, – говорит Война, – но риска серьезных осложнений больше нет.
Он поднимает взгляд на Зару.
– Я уже дважды помог тебе. И ожидаю взамен преданности.
Моя подруга хмурится, но коротко кивает.
Всадник встает, отворачивается от нее и ребенка. Сердито смотрит на меня. Подходит ко мне вплотную.
– Больше не проси меня о таком, жена, – сухо говорит он. – Тебе будет отказано.
Война проходит мимо меня, вскакивает на Деймоса и мчится прочь.
Глава 31
И вот я снова стою на коленях около Зары, а она заливается слезами, прижимая племянника к себе. Дрожащими руками касается раны. Все залито кровью, но, когда Зара ее вытирает, оказывается, что на коже остался только небольшой свежий шрам, при виде которого у Зары вновь вырывается сдавленное рыдание.
– Он спас Мамуну жизнь, – сквозь слезы говорит она и смотрит на меня. – Как он это сделал? И откуда ты знала, что он способен на такое?
Я тяжело опускаюсь на землю рядом с подругой.