Позже в лагере, в лучах заходящего солнца, солдаты выстроили в ряд предателей, и меня вместе с ними. Новые пленники уже присягнули или были убиты. Остальных будут судить.
Мои руки связаны. Люди кричат, толкают меня к поляне, я чувствую их ненависть. Так они встречают каждого предателя, но меня выделяют особо – всем уже известно о моих отношениях с Войной.
Война восседает на троне на краю поляны. Он сейчас совсем не такой, как на поле сражения – кровожадный, расчетливый, и не такой, как наедине со мной – нежный, добрый. Сидя на троне в окровавленных доспехах, он кажется надменным и отчужденным. Хотя сегодня он выглядит далеко не таким бесстрастным, как обычно.
Я высоко держу голову, будто не вижу, что земля пропитана кровью, а в стороне грудой свалены тела недавно казненных. Толпа кричит, плюется и беснуется. Многие швыряются в нас конским навозом. Боже милостивый, неужели ты этого хотел? Превратить людей в демонов, позволить аду воцариться на земле?
Нас заставляют повернуться к Войне. Он оглядывает нас, переводя скучающий взгляд с одного предателя на другого, и наконец его глаза останавливаются на мне. В них вспыхивает искра облегчения, но его лицо тут же застывает. Кажется никто из его приспешников не доложил ему, где я и что со мной. Думаю, они хотели, чтобы все происходило максимально драматично и на публике.
Война встает, и толпа стихает. Не представляю, о чем он думает, что сейчас творится в его голове. Наверное, огорчается, что я во второй раз за день нарушаю его тщательно продуманные планы.
– Мириам, – его голос разносится по всему лагерю. Никому от него не скрыться.
Люди замирают и перестают швыряться навозом, смотрят на Всадника и на меня. Его взгляд останавливается на моей шее, на связанных руках. Когда он снова смотрит мне в лицо, я понимаю, что он с трудом сдерживает себя.
– Освободить ее, – он даже не пытается говорить на древних языках.
– Владыка, – возражает один из всадников Фобоса, выступая вперед. – Она убила одного из твоих воинов.
Это – Узейр, он уже ловил меня, когда я слонялась у шатра Войны, в котором шло обсуждение стратегии предстоящей битвы. Узейр стоит рядом с другими воинами, на его скулах играют желваки.
– Зачем она тебе? – спрашивает Фобос, делая еще шаг вперед.
Война скучающе смотрит на своего воина. Ко мне подходят несколько солдат – видимо, чтобы освободить по приказу Войны, но выглядят они враждебно. Они считают, что я должна поплатиться жизнью, и немедленно. Хватают меня за плечи, тащат прочь.
– Она убивает наших людей, мешает твоим планам, а ты ее щадишь? – возмущенно выкрикивает всадник Фобоса. – Раньше ты ни для кого не делал исключений. Почему сейчас по-другому? Из-за нее? Из-за шлюхи?
Глаза Войны сужаются.
– Kikle vležoš di je rizvoroš maeto vlegeve ika no ja rizberiš Vlegi? – произносит Всадник, возвращаясь к одному из мертвых языков.
Как вам понять смысл моих действий, если вы не понимаете Бога?
– Она ослабила твой разум, Всадник? – кажется, Фобос открыто провоцирует Войну. Не очень умная затея, если имеешь дело с таким кровожадным парнем.
Война угрожающе делает шаг вперед, в толпе поднимается испуганный ропот. Еще шаг, и еще – Всадник спускается с помоста. Он все ближе и вот, наконец, нависает над Фобосом. Дальше все происходит так стремительно, что я едва успеваю понять. Выхватив висящий на бедре кинжал, Война вонзает его в сердце солдата. Тот приоткрывает рот, глаза его распахиваются так же широко, как у того всадника, которого я убила – в них удивление, смерть застала его врасплох. Война резко вытаскивает клинок, из раны фонтаном хлещет кровь. Фобос хрипит, обводит взглядом замершую толпу. Еще секунду стоит, пошатываясь, и падает замертво.
Кровь Фобоса не успевает остыть, когда Война, растолкав солдат, пробирается ко мне и подхватывает на руки. Он молча уносит меня в свой шатер. Я даже не пытаюсь напомнить ему, что могу ходить. Сегодня с ним уж точно не стоит спорить – ему дважды за день пришлось нарушить из-за меня собственные правила.
Толпа провожает нас молчанием, но, стоит нам отойти подальше, как шум усиливается и превращается в рев – началась казнь остальных предателей. Я закрываю глаза и думаю о тех, рядом с кем стояла несколько минут назад. Они осмелились сопротивляться, попытались остановить армию Войны и… погибли.
Всадник несет меня в шатер. Лишь оказавшись внутри, он ставит меня на ноги. Вытащив один из своих клинков, разрезает путы, освобождает мои запястья и отшвыривает веревку в сторону.
– Война… – начинаю я.
– Не надо.
Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять – он не шутит. Он раздраженно снимает с себя оружие.