– Бог послал мне не жену, – бормочет он себе под нос. – Он послал мне расплату.
Я стою, потирая запястья, и не могу разобраться в собственных чувствах. С одной стороны, сегодня я видела столько ужаса и смертей – и виной всему он. С другой стороны, он спас ребенка и пощадил меня. Я ненавижу его мир, но, как ни странно, многим ему обязана.
– Ты не должна нападать на моих воинов, – резко бросает он.
– Это еще почему?
– Потому что я так сказал! – рявкает Война. Его лицо пылает гневом. – Ради тебя я сохранил жизнь тому, о ком ты просила, пошел против своей природы – а ты убиваешь моих людей?
– Этот человек хотел убить меня!
– Не лги, не притворяйся, что ты убила только его.
– С каких пор это вдруг стало иметь значение? – в запале я тоже повышаю голос. – Ты сам дал мне лук и стрелы, прекрасно зная, как я собираюсь их использовать.
– Ты посеяла раздор среди моих людей, – говорит он.
Несомненно. И ненавидеть за это будут нас обоих.
– В ваших рядах и так раздор. Или ты забыл, что разрушил города, где жили эти люди, и убил их семьи?
Глаза Войны наливаются кровью. Он подходит вплотную, так близко, что касается меня грудью.
– Я был к тебе снисходителен. Больше я такой ошибки не совершу.
Мое сердце обрывается. Ведь именно его снисходительность спасла Мамуна. Это единственное в нем, что я не хочу менять. Он хочет отойти, но я ловлю его за руку. Всадник смотрит на меня, его глаза все еще полны ярости.
– Спасибо, – говорю я. – За то, что спас мальчика.
Война отступает с таким видом, будто я оскорбила его в лучших чувствах. Ничего страшного. Сильнее сжимаю его кисть.
– Я серьезно. Ты даже не представляешь, что это для меня значит.
Он пощадил чужую жизнь. Вроде бы пустяк, ничто по сравнению с горами трупов, которые он оставляет за собой… Но он ни разу никого еще не спасал бескорыстно – до сих пор.
Война заглядывает мне в глаза, возможно, ища подтверждение того, что поступил правильно, хотя ему самому это кажется нарушением всех правил. У меня перехватывает дыхание, я понимаю, чтó должна сделать, если хочу, чтобы Война еще хоть раз задумался о спасении чьей-то жизни.
Выпустив его руку, я обхватываю его шею ладонью и притягиваю к себе. Когда он нагибается, я поднимаюсь на цыпочки и целую – так, чтобы последние сомнения оставили его.
Сначала он на это не ведется. Но когда все же отвечает на поцелуй, то отдается ему самозабвенно. Внезапно его руки оказываются в моих волосах, а гнев, который он сдерживал с таким трудом, превращается в страсть.
Нет ничего приятнее совокупления после битвы, так он сказал. Покажи ему, как ты благодарна за спасенные жизни. Может быть, тогда он не откажется и в будущем проявлять снисходительность.
С бешено бьющимся сердцем я прикасаюсь к Всаднику. Он все еще в доспехах, окровавленных и грязных. Я начинаю их стягивать.
– Сними это, – требую я.
– Сначала заставляешь меня нарушать правила, а теперь приказываешь? – но он все же начинает раздеваться. И раздевать меня. – Ты затеяла опасную игру.
– Но ты ведь любишь опасные игры? – говорю я.
Ответ Войны меня обескураживает:
– Дикарка, я не играю в игры, – и он срывает с меня последнюю одежду.
Мы все еще в крови после битвы, но это не останавливает ни его, ни меня. Я опускаюсь и тяну его за собой на покрытый ковром пол, его большое тело целиком накрывает меня. Я беру его руку в свои. Знаки на костяшках светятся, и я целую их, один за другим. Эти руки стольким принесли смерть, но сегодня они спасли мою жизнь. И еще одну. Возможно, однажды эти руки перестанут убивать. Мечтать о несбыточном – безумие, но как жить без надежды? Это единственное, что мне остается. Ко мне прижимается член, горячий и твердый, я чувствую, что в теле Войны до сих пор гудит упоение битвой. Его буквально трясет от потребности войти, погрузиться в меня. Мысль о сексе со Всадником ужасает, и в то же время опьяняет, кружит голову. Я двигаюсь под ним, меняю позу так, чтобы головка члена оказалась у моего входа. На мгновение бедра Войны подаются вперед. Боже, сейчас все и случится… Но он вдруг со стоном отстраняется от меня, хотя и дрожит всем телом от сдерживаемого желания.
– Небесное создание, ты создано, чтобы искушать меня, – Война тяжело дышит. – Но ты еще не сдалась. Все еще нет… Я смогу обладать тобой полностью лишь тогда.
Всадник смотрит на мою вагину и… решительно погружает туда палец.
– Но пока подойдет и это.
Глава 33
Вечером, пока все, включая Войну, отправляются на пир, я с едой в руках иду к Заре. Это уже вошло у нас в обычай – приносить друг другу поесть, если выдался тяжелый день.