Элли обняла ноги, подтянув их к груди, голова опустилась на колени.
— Пока Кар бился с солдатом, другой подошел к нему сзади. Я закричала, но поздно. Солдат вонзил меч в его спину. Он упал на лицо. Империонец пришел ко мне на помощь. Мы напали на солдат, убивших Кара и Майю. Мы победили их, и я хотела проверить тебя, но вы с Савенеком пропали. Тела были повсюду. Я увидела, что Майя шевелится, и побежала к ней. Она пыталась говорить, но я сказала ей молчать. Я сжала ее руки и подняла. Я слышала солдат. Там было большое дерево с огромными корнями, место под ними напоминало пещеру. Я скользнула туда, втащила Майю за собой. Я обнимала ее, слушая, как мимо пробегают люди.
Рема сжала руку Элли.
— Майя забормотала. Она молила меня заботиться о тебе. Просила пообещать. Я так и сделала. И ее тело обмякло, она умерла, — Элли уткнулась лицом в колени.
Рема придвинулась к ней и обняла ее.
— Спасибо за то, что ты сделала.
— Прости, что я не смогла спасти их, — лицо Элли было красным, глаза опухли.
— Ты больше ничего не могла сделать, — сказала Рема.
— Мне нужно побыть с Неко, — Элли встала и ушла.
Раме не могла поверить, что ее тетя и дядя умерли. Они растили ее, любили ее. Она закрыла лицо руками и рыдала. Она была ужасным лидером. Она не смогла спасти даже свою семью, как ей спасти королевство? Империю?
Дармик обвил ее руками.
— Я хочу побыть одна, — плакала она. — Я так не могу.
— Шш, — утешал он ее.
— Уйди, — этого не было бы, если бы она не встретила Дармика в лесу в один из дней. Она была бы замужем за Бреном, Кар и Майя были бы живы. Она осталась бы дома в Джарко, но все, кого она любила, были бы живы. Она не была бы в ответе за всех этих людей. Она не терпела бы вес короны.
— Я не оставлю тебя, — сказал он. — Я знаю твои ощущения.
— Откуда тебе знать? — спросила она. — Ты не терял почти всех любимых.
Дармик покачал головой.
— Ошибаешься, — он сел напротив нее, не касаясь ее.
Она плохо видела его лицо в темноте.
— Ты знаешь, что Барджон не любит меня. Он не ведет себя как отец. Но есть другие, кого я люблю… и потерял. Феллек был мне как отец. Капитан убил его на моих глазах. Почти весь мой личный отряд погиб, спасая меня от Леннека. Я проводил с теми людьми почти каждый день, бился с ними, доверял им свою жизнь. Они были мне братьями. А еще моя мама умерла, пока рожала меня. Как я себя чувствовал? Я знал, и Барджон постоянно напоминал, что из-за меня умерла моя мать.
Он придвинулся и сжал ее ладони.
— Знаю, тебе сейчас больно. Я знаю, ведь ощущал твою боль. Я понимаю ее. Ты не одна, я с тобой.
Она смотрела в его глаза. На этого красивого мужчину перед собой.
— Я тебя люблю, — прошептала она. — Я не хочу тебя потерять.
Он склонился и поцеловал ее в лоб.
— И я не хочу тебя потерять. Когда я услышал, что защиту прорвали, я боялся, что солдаты добрались до тебя. Я не знаю, что делал бы без тебя.
— Станет проще? Боль уйдет? — было больно дышать. Казалось, сердце вырывали из груди.
— Со временем станет терпимо.
Она вытерла слезы с лица. Мако подошел и сел рядом с ней.
— Мне так жаль, — сказал он. — Кар был мне как брат. Терять кого-то всегда непросто.
— Не просто, — Дармик похлопал ее ладони. — Помни, они всю жизнь защищали тебя. Ты можешь почтить их память, закончив то, ради чего они боролись. Ты можешь покончить с тиранией Барджона и Леннека.
— Мы покончим с этим, — пообещал Мако.
— Спасибо вам обоим, — сказала Рема, радуясь, что в ее жизни есть чудесные люди.
Дармик вытащил кинжал из ножен на бедре.
— Феллек дал его мне, — он вручил кинжал Реме. Она узнала трофей. — Возьми его себе. Закончи с ним все это.
Мако напрягся рядом с ней.
— Дай посмотреть, — попросил он дрожащим голосом.
Рема осторожно передала ему нож. Он взял его, ладони дрожали. Мако пару минут сидел там, смотрел на кинжал. Оружие было красивым. Серебряное солнце на рукояти, острое лезвие. Он отдал его Реме с белым лицом.
— Вы в порядке? — спросила она у него. Мако покачал головой.
— Этим ножом убили мою дочь, Табиту. Я вытащил его из ее груди и бросил на землю.