— Но что, если на меня наденут ошейник? — сказала она, совершив ещё один выстрел с помощью исключительно прицела.
Снова промазав и выругавшись ещё громче, она нахмурилась, ощущая жаркий прилив злости в груди. Переключив полуавтоматическую винтовку в полностью автоматический режим, она открыла огонь по толпе в целом, в этот раз не трудясь смотреть в прицел или пользоваться своим светом, и просто целясь примерно в то место, где стояла блондинка с тупой стрижкой.
Тела рухнули на землю, когда она за считанные секунды опустошила магазин.
Когда он опустел и отсоединился, она подняла дымящийся ствол и с усмешкой посмотрела на Фиграна.
— Вот так, — сказала она. — Конец сучке.
Фигран рассмеялся. Она присела в реверансе, когда он захлопал в ладоши, всё так же стоя возле раздвижных стеклянных дверей, укреплённых органикой.
— Заходи внутрь, моя гадкая девчонка, — позвал он, перекрикивая ветер и дождь. — Заходи в тепло, и я покажу тебе несколько более интересных вещей, которые ты можешь делать со своим светом.
Она широко улыбнулась ему.
— И что это за вещи такие, брат Шулер?
— Весёлые вещи, — пообещал он. — Куда веселее, чем убивать червяков, которые и так уже трупы.
Перекинув ремень винтовки так, чтобы он удобно лёг, пересекая её грудь по диагонали, она развела руки в стороны, улыбаясь в шторме.
— И пропустить всё это? — спросила она, повысив голос почти до крика и рассмеявшись. — Это новый мир, брат! Я не хочу упустить ни единой его минуты.
Когда она подняла веки, моргая от дождя, он наблюдал за ней с любовью и нежностью в янтарных глазах.
— Этот мир поистине создан для тебя, дорогая моя, — произнёс он, и в его голосе звучала та нежность. — Здесь ты королева. Остальные лишь твои подданные.
Она расхохоталась, одной рукой стирая с лица капли дождя.
— Ты такой льстец, Фиг. Давай. Брось мне ещё один магазин, — она рывком достала предыдущий и бросила ему. — В эти дни я и от отца получаю достаточно лести.
В этот раз он поймал магазин противоположной рукой и швырнул ей новый.
Он смотрел, как она вставляет новый магазин на место и опять перезаряжает, загоняя пулю в ствол. Когда она взглянула на него в следующий раз, он пялился на её ноги в тёмных джинсах, которые льнули к её коже и нижней части туловища, а также на её обнажённые ступни, ногти на пальцах ног, которые были выкрашены тем же кроваво-красным цветом, что и кончики её чёрных волос.
— Идём внутрь, — уговаривал он. — Мой член болит. Я отчаянно хочу тебя трахнуть, дорогая. Сейчас ты так прекрасна, так прекрасна…
— Ещё совсем немножко, — сказала она, улыбаясь, и повернулась обратно к перилам. — Мне нужно выполнить свой гражданский долг… избавить ещё несколько неудачников от страданий. Прямо-таки больно наблюдать, как они шаркают там и ищут спасения.
Движением плеча она сбросила ремень и снова подняла ствол.
В этот раз она нашла мальчика-подростка с длинными каштановыми волосами. Что-то в его вытянутом лице и приоткрытом рте напомнило ей Джека.
Фыркнув, она прицелилась в его тупой рот.
Скользнув обратно в Барьер, она уже выравнивала нити сетки света, когда от резкого толчка цементный балкон под ней так резко дёрнулся, что едва не сбил её с ног.
Отключившись, она схватилась за перила и ахнула от шока. Она едва успела перевести дух, когда защищающие руки обняли её сзади и проворно утащили назад.
Слегка опешив от того, как быстро он отреагировал и сократил расстояние между ними, она не сопротивлялась, когда Фигран притиснул её к груди и оттащил от края балкона. Обнимая её и прижимаясь грудью к её спине, он ощущался таким крупным. Его руки ощущались крупнее, его грудь… даже его бедра и ноги. Временами она забывала, как сильно он изменился.
— Спасибо, — выдавила она, оборачиваясь и поднимая взгляд.
Он поцеловал её в шею сзади, уютно прижимая к своей груди.
Балкон продолжал дрожать и трястись. Спустя ещё несколько секунд, на протяжении которых он удерживал их обоих возле укреплённых органических панелей, он начал утягивать её за собой через двери, забрал у неё винтовку и оставил на столике прямо у входа в жилое здание.
Она с изумлением наблюдала, как прозрачные панели пошли рябью от повторяющихся толчков рокочущей земли. Материал выглядел как густая жидкость, впитывающая толчки и дрожь Земли. Будь эти двери из обычного стекла, как в её старом доме во время последнего сильного землетрясения в Сан-Франциско, то они, наверное, уже разбились бы.