Оценив мои глаза более настороженно, Дитрини взглянул на Тензи, затем на меня. Кажется, увидев что-то на лицах одного из нас или обоих, он склонил голову набок, улыбаясь.
— Я ничего не помещал в твой свет, драгоценная. Ничего, кроме меня. И света всех моих друзей… и гончих псов Города… и моих почётных гостей…
Отбросив в сторону образы, которые он швырнул в мой свет, я закусила губу, пока не ощутила вкус крови.
— Ничего такого, что блокировало бы мой свет? Ничего, что помешало бы мне увидеть Тень?
— С чего бы я захотел мешать тебе увидеться с моим господином, драгоценная? — его серебристые глаза сделались хищными, волчьими. — С чего бы мне это делать? Он больше всего на свете хочет, чтобы ты увидела его… как и я. Он хочет видеться с тобой вечно, драгоценная. Как и королева. Красная королева…
Боль ударила меня в грудь, от чего моё лицо на мгновение исказилось.
Касс. Он имел в виду Касс.
Боль разделения вышла из его света облаком. Его тон сделался натужным.
— Gaos. Ты любишь её, не так ли? Красную королеву? Я ревную, драгоценная… так ревную. Мне так больно видеть всю эту любовь, знать, что я не увижу ваше воссоединение, — когда я встретилась с ним взглядом, его улыбка сделалась холодной. — А это воссоединение грядёт, драгоценная. Оно наступит быстрее, чем ты думаешь.
И вновь я ощутила, как вокруг него затрепетала боль разделения, жаркое желание.
В некотором роде это всё упрощало.
Проще бороться с его больными фантазиями обо мне, нежели представлять этого психопата возле Касс — представлять, как Тень отдаёт её ему, как Вой Пай отдала меня.
Когда мой разум прояснился, я ощутила кое-что ещё — нечто более деликатное, что я не могла сразу определить. Я не хотела подбираться ближе, чтобы детально оценить его свет, так что мне оставалось надеяться, что Гаренд и Тензи это засекут или хотя бы запишут, чтобы Балидор сумел изучить это позже. Зная Дитрини, этот намёк на секрет был всего лишь предлогом, способом подманить меня поближе к его свету. Я знала, что он больше всего хочет, чтобы я попыталась прочесть его, соединиться с ним в любой манере, чтобы он потом смог дёргать за эту связь.
В Городе он всё время вёл такие извращённые игры.
Подумав об этом, я ещё сильнее стиснула зубы.
Несколько долгих секунд я просто стояла там, целясь в него из пистолета.
Зная, что мне стоит нажать на курок. Также зная, что никто меня не остановит. Нет смысла оставлять его в живых. Вообще никакого.
Сделав ещё один вдох, я опустила пистолет, ощущая, как всё моё тело дрожит, а зубы ноют от стискивания челюстей. Мне надо хотя бы поговорить с Балидором, убедиться, что нам от него уже не будет никакого прока. Я не могла просто устранить актив, не проконсультировавшись с остальными.
Но я знала, что это дерьмовое оправдание. Оказывается, я не могу просто хладнокровно снести кому-то башку — даже Дитрини.
Когда пистолет опустился, видящий из Лао Ху расхохотался, и его серебристые глаза сверкнули.
— Я тоже тебя люблю, драгоценная. Я люблю тебя… так сильно. Ты понятия не имеешь, насколько я твёрд от понимания, как близко ты к этому подошла. Я видел это в твоих глазах, драгоценная. Я видел этот огонь. Я знаю, ты этого хотела. Ты хотела этого так сильно, так же сильно, как и я, моя драгоценная девочка…
Поморщившись, я протянула пистолет обратно Тензи.
Сделав это, я впервые заметила, что Анале стояла возле меня. Она обеими руками стискивала пистолет. Когда я посмотрела ей в глаза, она подняла оружие и выразительно прицелилась в голову разведчика Лао Ху. Её губы поджались в тонкую линию.
— Ты бы хотела, чтобы это сделала я, Высокочтимый Мост? — её глаза светились холодом, как лёд, несмотря на прозвучавшее в её словах мягкое почтение. — Мне доставило бы невыразимое удовольствие услужить тебе в этом, О Святейшая. Даже честь, особенно если ты позволишь мне сделать это от твоего имени. Я бы ценила этот дар много лет.
Мне пришлось подумать над её словами ещё несколько секунд.
Затем я качнула головой, отказываясь снова смотреть на видящего из Лао Ху.
— Просто выведите меня отсюда, — сказала я им. — Сейчас же, пожалуйста.
Глава 27
Видящий видящему
Свет Ревика робко прикоснулся к очертаниям другого мужчины, пока они оба сидели на краю кровати кинг-сайз.
Джон не поднимал взгляда. Он вообще не сдвигался с места, уставившись в зелёный ковёр на полу номера отеля.