Он запустил руку в прямые чёрные волосы Врега, которые всё ещё оставались распущенными после принятия ванны. Без единой мысли в голове он грубо привлёк губы видящего к своему рту. В то же мгновение он отпустил свой свет, только тогда осознав, что сдерживался. Он закрывался от Врега щитами с тех самых пор, как час с лишним назад покинул пентхаус.
Когда он схватил его, Врег сначала напрягся, но потом из его света выплеснулась вспышка боли, когда Джон поцеловал его, а за ней последовал более надрывный грудной звук, когда Джон открыл свой свет. Он обхватил Джона за шею и талию, прижимаясь к нему всем телом. Вместо того чтобы отстраниться, Джон крепче обнял видящего, своим весом подталкивая его и заставляя попятиться к подушкам.
Он чувствовал попытки Врега поспеть за ним хотя бы своим разумом, но почему-то тот факт, что он умудрился выбить видящего из колеи, лишь усилил боль Джона. Эта боль сделалась почти невыносимой, когда он ощутил во Вреге нерешительность, нежелание допустить какую-либо ошибку.
Джон дёрнул за ремень видящего, руками вынуждая Врега пятиться назад.
Глаза Врега остекленели, когда Джон отстранился настолько, чтобы посмотреть на него. Его свет скользил вокруг Джона хаотичными искрами, словно он вовсе терял контроль и не был уверен, стоит ли пытаться остановить это. Однако там по-прежнему оставалась насторожённость, граничащая со страхом и скользящая по его свету, заставляющая его ещё сильнее реагировать на Джона.
— Брат, — Врег обеими ладонями обхватил голову Джона. — Поговори со мной, пожалуйста. Всего секундочку. Скажи мне, что это не какой-то человеческий прощальный трах, что ты больше не злишься на меня… или хотя бы больше не планируешь от меня уходить.
Джон поднял взгляд, уже покончив с ремнём видящего и почти расстегнув его брюки спереди. Ощутив очередной прилив той злости, которая не была на самом деле злостью, Джон крепче стиснул зубы, встретившись с этим тёмным взглядом.
— Это не так, — сказал он.
— Ты про какую часть, чёрт подери? — Врег уставился на него с нескрываемым раздражением на лице.
— Я влюблён в тебя, — прямо сказал ему Джон. — Возможно, в итоге я тебя прибью, но не похоже, что я от тебя уйду, — он покачал головой, нахмурившись. — …Особенно поскольку все вы настаиваете, что моя убийственная ярость — это нормально.
Произнося эти слова, он отвернулся от другого мужчины, убрав руки с его ремня и отойдя настолько, чтобы отстранить хотя бы часть своего света. Взглянув на Врега вновь, он ощутил разряд шока, пронёсшийся по его свету при виде выражения на лице видящего.
— Врег… Иисусе, — тут же произнёс он. Злость — по крайней мере, самая ожесточённая её часть — тут же испарилась из его голоса. — Прости меня, ладно? Нельзя сказать, что я сделал это нарочно. Я ушёл, чтобы не проломить тебе башку одним из твоих пистолетов…
Видящий сел на подушки, вытирая глаза пальцами одной руки.
Ревик сказал ему, что Врег плакал в их номере.
Он говорил Джону, что это тоже «нормально», что мужчины-видящие склонны быть эмоциональными — и проявлять эти эмоции открыто, особенно в таких ситуациях. Ревик говорил Джону, что он не раз плакал перед Элли, и без неё тоже, особенно когда они проходили через схожий этап. Что именно означал этот «схожий этап», Джон из него не вытащил, но не упустил намёк на то, что он не сумеет уйти от Врега — по крайней мере, не без посторонней помощи.
Это ещё одна вещь, которая поменялась. Джон осознал, что теперь помнит разговоры почти слово в слово, даже спустя недели. Он знал, что Элли и Ревик на такое способны, но это всё равно ощущалось странным. Однако он вынужден был признать, что это оказывалось полезным.
Намного полезнее, чёрт подери, чем другие заскоки видящих.
Он смотрел, как Врег избегает его взгляда. Видящий запоздало покачал головой, отвечая на слова Джона и всё ещё вытирая лицо одной рукой.
— Я не злюсь, Джон, — ворчливо сказал он.
Джон подошёл к нему во второй раз. Он осознал, что по-прежнему борется с тем чувством, которое уже не казалось уместным, когда Врег явно испытывал такие сильные эмоции. К сожалению, от того, что Врег сидел тут с совершенно открытым светом безо всяких щитов, это чувство лишь ухудшалось.
Джон согнул колени, чтобы их глаза очутились примерно на одном уровне, и положил ладони на ноги Врега. Он принялся массировать его мышцы, всматриваясь в лицо Врега, пока видящий продолжал избегать его взгляда. Джон ощущал в нём боль и абсолютное измождение, которое таилось под ней. Он ощущал также проблески той другой, физической боли в плече Врега и нахмурился, подвигаясь поближе и продолжая массировать мышцы его ног ладонями.