Конечно, я ожидала, что всё будет иначе. Мы отсутствовали всего несколько недель, но я полагала, что они обезопасят отель из-за карантина — наверное, даже в те несколько дней, что предшествовали самой изоляции.
И всё же в те первые несколько секунд одни лишь масштабы перемен абсолютно шокировали меня.
Водопад оставался в центре пола атриума и лил галлон прозрачной и чистой с виду воды на камни, расположенные прямо над высеченным из камня прудиком.
Вода била по гладким булыжникам, и шум волн отдавался эхом, совсем как я помнила — это находилось почти прямо по центру, под высоким окном в потолке. Окно образовывало купол на самой вершине головокружительно высоких стен, поднимавшихся вдоль всех этажей вторичного крыла отеля, которое мы называли «Башня 2», и именно там находился бассейн под открытым небом.
Однако даже в этой относительно неизменной детали я заметила отличия.
Вода в пруду под водопадом выглядела темнее. Звук не отражался от стен эхом с такой же громкостью, как и прежде. Я сообразила, что изменение звука вызвано в основном тем, насколько помещение было забито людьми.
При этой мысли я осмотрелась по сторонам.
Тропические деревья и ящики с красочными цветами, ползучими лианами, пальмами и растениями из джунглей с большими листьями, которые я помнила ранее, теперь убрали. С ними исчезли столы, низкие стулья с мягкими сиденьями и бархатные диваны, которые некогда стояли скромными ансамблями возле водопада и двух баров. Сами бары тоже убрали, и кофейный бар, и полутропический алкогольный бар — когда-то они находились по противоположные стороны от входных дверей в атриум.
На их месте стояли более длинные, более глубокие и более широкие садовые ящики, которые занимали почти каждый свободный дюйм пространства.
Заполненные землёй ящики огибали каналы и даже пересекали пространство над ними как завитки кельтского лабиринта. Глядя по сторонам, я осознала, что те же ящики сколочены таким образом, чтобы идеально подходить и прилегать к стенам атриума, используя пространство на максимум.
Крошечные, ярко-зелёные побеги растений ровными рядами поднимались из плодородной, красно-коричневой земли.
Над ящиками висели ряды крошечных светильников, которые источали аномально яркий, почти солнечный свет.
Новые побеги поднимались высотой всего на пару сантиметров, но я осознала, что если достаточное количество этих побегов вырастет довольно высокими, то комната действительно превратится в огромный лабиринт — как один из тех лабиринтов из живой изгороди, только видимость чуть лучше. Пока что растения были слишком маленькими, чтобы различить, что из них вырастет, но я знала, чем руководствовались видящие.
Это еда.
Овощи. Злаки. Наверное, фруктовые деревья. Они бы предпочли то, что занимает меньше пространства, но прокормит больше ртов и вырастет быстрее всего.
Как только это встало на место, ещё несколько вещей стали очевидны.
Мой взгляд вернулся к пруду под бьющими струями водопада. Опять заметив, что он выглядел темнее обычного, я покосилась на каналы и увидела, что те тоже казались темнее.
Когда мы проходили по маленькому пешеходному мостику между садовыми ящиками, я посмотрела на воду и увидела, что ручей битком забит рыбой. Карпов кои, которые искрили в воде радужными стайками перед нашим отъездом, или убрали, или они потерялись во всей это массе своих более вкусных и менее эффектно окрашенных кузенов.
Темные и радужные проблески чего-то похожего на форель мелькали в каждом ручье вместе с чем-то похожим на молодого лосося, может быть, тиляпии и сома.
Там плавала и другая рыба, которую я не могла назвать, но вся она выглядела как разные виды пресноводной промысловой рыбы. Весь пруд в основании водопада кишел этой рыбой, напоминая мне старые фильмы про нерестилище, которые нам показывали на уроках биологии.
— Божечки-кошечки, — выдохнула я.
Ревик сжал мою ладонь.
Подняв взгляд, я увидела, что он смотрит по сторонам с серьёзным выражением на лице.
Если раньше мы жили в псевдо-террористическом лагере, адаптированном к выживанию в экстремальных условиях, то теперь мы сделались частью маленькой, но явно стремящейся к самообеспечению колонии.
Подумав об этом и окинув взглядом широкое пространство, я нахмурилась.
Этого всё равно будет недостаточно. Я подумала о том, насколько велик отель, как много здесь комнат, и внезапно этот «огородик» показался тоскливо маленьким. Чёрт, да он выглядел маленьким даже в сравнении с очередью людей позади нас, которые ожидали кормёжки в «Красном Флаге».