Глава 18
Импульсивность
— Знаешь, это беспечно… то, что ты сделала.
Голос видящего напоминал тихое мурлыканье, и там звучали лишь легчайшие нотки упрёка.
Он сжал свои белые, как кости, руки на пояснице, глядя на шторм, который бушевал вдалеке на горизонте. В нижней части города практически отсутствовало электричество. Здания освещались лишь вспышками молний от чёрных и серых облаков.
Квартира, в которой они стояли, тоже была погружена во тьму.
Они ещё не разожгли камин, но на каминной полке подрагивало пламя свечей. Они также горели на стеклянном журнальном столике, на книжном шкафу у стены, на подоконниках.
Ей нравились свечи.
В комнате с высокими потолками они отбрасывали причудливые тени. Они освещали картины в золочёных рамах, зеркало над диваном из телячьей кожи. Они отражались от мраморных шахматных фигур, которые стояли на мини-баре, напротив камина.
— …Это могло затянуть процесс, а не ускорить его, Война Кассандра, — добавил он, снова сложив кисти рук. — Это могло заставить тебя ждать дольше, моё дражайшее сердце, вместо того чтобы продвинуть ситуацию вперёд, — его золотые глаза посуровели, когда он добавил: — Это вообще могло отнять у нас желаемый приз. Это могло заставить его увезти её туда, где мы могли никогда её не найти.
Нахмурившись, она позволила глазам опуститься к её ножу. Она пожала плечами, наблюдая за движением своих пальцев по костяной ручке.
— Но этого же не случилось, — сказала она.
— А могло. Тебя могли увидеть.
— Но не случилось… не увидели.
Опустив вес на подлокотник дивана из воловьей кожи, она продолжала подкидывать длинный нож с костяной ручкой так, чтобы он переворачивался в воздухе. Этому трюку Джек научил её много лет назад, когда они оба ещё учились в старших классах, но она по-прежнему поражалась этому.
Она всегда хорошо обращалась с оружием. Даже на её редких занятиях кунг-фу с Джоном он хвалил её попытки, когда она игралась с мечами и палками. А теперь, зная, кто она и что она, ей это казалось почти забавным.
Улыбнувшись про себя, она подбросила нож выше, с лёгкостью поймав костяную рукоятку, когда та упала в её ладонь. Стукнув по основанию дивана кожаным сапогом на высоком каблуке, она оперлась на другую руку и снова подкинула нож.
Вспомнив про старика, она перевела взгляд туда, где он стоял как тёмная полоса на фоне серого света неба. Казалось, он вечно стоял у окон.
Сами апартаменты были прекрасными — пентхаус с видом на Статую Свободы, Нижний Манхэттен, гавань Нью-Йорка, а также пирсы Стейтен-Айленда внизу.
Она знала, что здесь они в безопасности.
Люди Тени заполнили здание и патрулировали улицы внизу, за конструкцией военного образца и ОБЭ-полем, реагирующим на ДНК. Похоже, у них имелось предостаточно еды и воды — судя по тому, как легко выполнялись все её запросы в этом отношении.
И всё же ей казалось странным — даже нервирующим — то, какая тишина царила на воде, в небе, на улицах внизу. Она знала, что они находились за несколькими баррикадами, включая человеческие барьеры СКАРБ и Агентства по чрезвычайным ситуациям, а также те, что воздвигнуты человеческой полицией. Вдобавок к этому они находились на острове.
Тишина всё равно казалась ей зловещей.
Посмотрев обратно на пожилого видящего, она закатила глаза, хмуро поджимая губы.
— Я не хотела ждать, — сказала она. — Нам это было нужно. Ты сам это сказал, вот только что. Окно возможности могло закрыться. Высоки шансы, что он уже планирует увезти её.
— Этот шанс вырастет в несколько раз, если мы спугнём его, Грозная Война. А теперь, учитывая обстоятельства, это в разы проще и вероятнее…
— Но я этого не сделала, — сказала она, нарочито подчёркивая слово. — Я могла его спугнуть, но не спугнула. Он ничего не знает. В любом случае, зная Ревика, чем больше мы ждём, тем больше вероятность, что он уедет с ней, — подумав над своими словами, она фыркнула. — Gaos. Вот уж в точку. Никто не может так накрутить Ревика, как сам Ревик… если не считать самой Королевы-Сучки, но я уверена, что она всё ещё пребывает в полном неведении.
Пожилой видящий нахмурился ещё сильнее.
Он вновь перевёл взгляд на окно.
Она по-прежнему могла видеть большую часть его профиля, казавшегося слегка жёлтым в свете свечей. Выражения его лица менялись с такой деликатностью, которую она непроизвольно находила зачаровывающей. Как будто каждый мускул двигался независимо от остальных, а в каждой мышце содержалась своя крошечная нить мысли или эмоции.