Трофеев оказалось немного, один старый видавший виды АКМ и пара пистолетов. Не густо, тем более что боеприпасов было всего ничего. Однако для начала неплохо – так сказал лидер, и один ствол, "макаров" с двумя обоймами, достался Черкашину, который залез в маршрутку и присел у окна.
– Поехали! – приказал Потап. – Дорогу покажу, я здесь раньше бывал.
Микроавтобус сорвался с места и помчался к центру. Черкашин при этом продолжал снимать, и посмотреть было на что. Вот сгоревший "ленд-крузер", номера девяносто пятого региона. Вот в проулке три человека с охотничьими ружьями, лишь только увидели, что в окнах микроавтобуса стволы автоматов, сразу спрятались за угол. Вот пожилая дамочка в шикарной шубе, толкает перед собой груженную новенькими шмотками тележку, а следом за ней дед с большой коробкой в руках, где-то плазменным телевизором разжился. Вот магазин с разбитыми витринами. А вот окровавленный мужик в камуфляже и с битой в руках, опирается на нее и куда-то ковыляет.
– Стой! – проревел Жека возле мужика, и когда маршрутка замерла, он высунулся в окно и кивнул подранку: – Наши где?
Мужик, лицо которого несло на себе следы серьезных побоев, обнажил окровавленный рот с парой только что выбитых зубов и прошамкал разбитыми губами:
– А што шебе швой?
– Кто мне свой? – уточнил Потап.
– Ага.
– Кто за русский народ, тот и свой.
Раненый махнул рукой дальше по улице:
– Там… Полишия… Вше там…
– А может с нами? – Жека улыбнулся.
– Не-а, – мужик покачал головой. – Шомой надо… К шинке… Отвоевалшя…
– Ну, давай. Удачи.
Маршрутка продолжила движение и чем ближе к центру, тем больше стало попадаться людей. Но рассматривать их было некогда, а вскоре микроавтобус остановили вооруженные люди, мужчины в возрасте, в однотипных камуфляжных куртках, но с разнокалиберным оружием, кто с автоматом, кто с гладкоствольным карабином, а кто-то и с двухстволкой. В общем, первое впечатление Черкашина, что это банда.
Снова микроавтобус замер. Парни напряглись, мало ли что, но в них никто не стрелял, а один из местных приподняв вверх раскрытую правую ладонь, выкрикнул:
– Кто такие?
– Хотим к вам присоединиться! – отозвался Потап.
– А откуда вы и сколько вас!?
– Из Ростова и Краснодара! Одиннадцать человек!
– Далековато вас занесло!
– Это да! Но мимо пройти не смогли! Глядим, у вас революция в полный рост, и мы к вам!
Местный житель приблизился, заглянул в салон и спросил:
– А повоевать где успели? Чего маршрутка в дырках?
– Трофей. У черных отбили. Трое. Наглые и глупые. Были бы реальные боевики, с опытом, завалили бы нас. Но мы парни везучие и потому они дохлые, а мы живы и здоровы.
– Добро. Проезжайте. Дальше по улице, возле полиции кафешка. Спросите Семеныча, он с вами пообщается.
– Спасибо.
– Да не за что.
Через полсотни метров конечная остановка. Маршрутка замерла возле небольшого уютного кафе, и парни посыпались наружу. Потап с "бывалыми" направился внутрь, а Черкашин, не выключая видеокамеру, которую зажал под мышкой, последовал за ними. Андрюху никто не гнал и не останавливал. Он продолжал двигаться, а в его голове бились тревожные мысли:
"Что я здесь делаю!? Зачем я в этом городе!? Ведь скоро начнется бойня, если местные окажут сопротивление, или полиция всех спеленает. Да и вообще странно, что горожане, такие расслабленные и до сих пор не в клетке. Ни баррикад, ни блокпостов. Входи-выходи. Проезжай-выезжай. Никакой организации, сразу видно. И тут я. Так может быть, все-таки свалить, пока не поздно? Хотя нет. Наверное, уже поздно. Попал!"
– Кто старший!? – Потап оглядел небольшой зал, в котором находилось несколько человек.
– А кого надо? – навстречу парням выдвинулся старый дядька в потертом армейском бушлате.
– Семеныча.
– Это я. Кто такой? Что нужно?
Потап подтянулся и представился:
– Сержант контрактной службы Потапенко. Привел десять человек. Готов встать в ряды защитников города.
Чего ожидал Потап? Этого Черкашин не знал. Наверное, каких-то бодрых слов. Но Семеныч нахмурился и пробурчал:
– Дурак ты, сержант.
– Не понял, – Жека слегка вытянул шею.
– Скоро поймешь, а если кратко, то нет здесь никаких защитников. Нас тут около двухсот человек, сколько точно, неизвестно, и оружия, считай, что нет. А против нас вся мощь государства, которое в самом скором времени обрушит на правых и виноватых свой карающий меч.
– Так это что получается, вы драться не будете?
– Каждый сам за себя решает, – Семеныч равнодушно пожал плечами. – Кто-то в леса собирается уходить. Кто-то полицию ждет, и будет отстреливаться. А я так, временный командир. И пока город еще не окружили, уводил бы ты своих бойцов, сержант. Шансов нет, это я тебе как отставной майор с боевым опытом говорю…
– Зря ты так, Семеныч, – расталкивая парней и отодвигая в сторону Потапа, в кафе вошел невысокий, но широкоплечий брюнет, в расстегнутой на груди куртке и десантном тельнике на показ.
– А-а-а… – протянул старик, – Никита. Что скажешь, крылатая пехота, провел разведку?
– Конечно, провел, – десантник ухмыльнулся.
– И что скажешь?
– Нормально все. К нам готова примкнуть одна воинская часть, почти целиком. Ночью на их расположение черные с Фабрики налетели, два десятка солдат и двух офицеров постреляли, к складам рвались. Кроме того, к нам на помощь идут отряды из Кочубеевского, Балахновского и Барсуковской, я еще ночью туда людей послал. Потом с молодыми из ДК "Энергетиков" встретился, они будут драться независимо от нас, при любом раскладе, и уже баррикады строят, в основном на Партизанской и на Интернационала. И это только начало, скоро еще люди подтянутся, и оружие найдем. Нельзя отступать, Семеныч, а иначе всех пересажают и в тюрьмах сгноят. Необходимо доказать, что мы не бессловесное быдло, а если отступим без боя, то все напрасно, зря наши друзья вчера погибали.
– А с оружием что? – старик тяжко вздохнул.
– Вояки пообещали кое-что, а мои ребята попутно "Охотник-Рыболов" на Гагарина вскрыли и "Русскую Охоту" на Калинина.
– И все?
– Нет. Еще отдел вневедомственной охраны сдался. Я пригрозил всех сжечь, и двери открылись.
– Значит, придется воевать?
– Придется, Семеныч. Так что начинай командовать всерьез. Пусть не ради себя, так хоть ради нас и внуков своих, которые сейчас на Партизанской улице коктейли с горючей смесью по бутылкам разливают.
В голосе десантника была необъяснимая радость. Но Черкашин этой радости не понимал и вздрогнул. Ну, а Семеныч в это самое время, помедлив, сказал:
– Ладно, помирать, так с музыкой. Раз ничего уже не изменить и не переиграть, будем воевать всерьез. Зови сюда всех командиров, станем думать, как гостей встречать, пока они сюда самостоятельно не подтянулись.
Глава 14.
– Это что такое!? Это кто!? – Я развел руками и посмотрел на Шмакова, а затем кивнул на двух грязных русоволосых девчонок в обтрепанных курточках, одной лет десять, а другой девять. – Зачем ты привез их сюда?
– Егор, я не мог поступить иначе. Пришлось взять с собой.
– А в полицию позвонить или высадить возле участка?
– Нет. Не по-человечески это, – парень набычился, он чувствовал себя правым, и отступать не собирался.
– Ладно, – я кивнул Ратибору, который стоял за спиной девчонок: – Позови Галину.
– Сейчас.
"Дружинник" вышел, а я постарался успокоиться. После чего улыбнулся девчонкам, которые смотрели на меня с испугом, и указал им на диван у стены:
– Присаживайтесь. Сейчас придет тетя, покормит вас и помоетесь. Слушаться ее, словно маму родную. Понятно?
– Да.
– Как скажете, дяденька.
Девчонки присели, а я подумал, что давненько никто не называл меня дяденькой, хлопнул Шмакова по спине и подвел к окну.
Мы присели на широкий подоконник. Эдик молчал, а я закурил и задумался. Как все не вовремя. Тут проблем выше крыши, а Шмаков мало того, что провел самостоятельную акцию, о которой я узнал всего десять минут назад, так еще и малолеток с собой приволок. Впрочем, наверное, он поступил так, как должно, и я зря на него накричал