– Эдик.
– Чего?
– В Москве есть такой человечек, генерал Мамедов. Надо найти, где он живет и кто у него в семье. В помощь тебе выделю ребят Серого и Трубникову позвоню, чтобы помог. Справишься?
– Разумеется. А это срочно?
– Очень срочно.
– Понял. Приступаю.
Шмаков направился к двери, а я, уже приняв решение, что и как должен делать, продолжил телефонные переговоры. Для начала звонок Антону Ильичу, он знал адрес Мамедова и мог помочь Шмакову. Следом Лопареву, который принимал купленное группой "Зульфакар" оружие и перераспределял его по схронам. Еще один звонок в Ставрополь и приказ группе Пастуха, который работал отдельно от Гаврилова, подготовить два микроавтобуса. Ну, а после этого позвонил Леше Козырю, который ответил с третьего раза и явно был под хмельком:
– На связи.
– Привет, вор, – сказал я. – Это Егор.
– А-а-а-а… – протянул он, – борец за счастливое завтра. От меня что-то понадобилось?
– Да.
– Говори.
– Телефон чистый?
– Ясен пень, у меня в безопасности теперь такие ребята, что ни одно слово в чужие ушки не влетит. Так что нужно-то?
– Я слышал, ты недавно себе самолет купил.
– Есть такое.
– Он мне нужен.
– Когда?
– Прямо сейчас.
– А куда лететь собрался? Надеюсь, не заграницу?
– Нет. В Ставрополь.
– Лады. Есть интерес лететь, давай. Где мой самолет стоит знаешь?
– На частном аэродроме возле Королева.
– Правильно. Через два часа подъезжай, все будет готово и договорено.
– Отлично. За мной не заржавеет.
– Это само собой, – "законник" усмехнулся и добавил: – Долг, как известно, платежом красен.
На этот раз я отключился сам, не хотелось слушать подвыпившего вора, который, наверняка, зависал в сауне, да и время поджимало. И, покинув логово, я вышел в соседнюю комнату, где находились близкие соратники, оглядел их и начал отдавать приказы:
– Серый, ты с Эдиком. Будьте готовы к силовой операции и захвату заложников.
– Кого придется брать?
– Родственников одного генерала.
– Егор, я готов – ты знаешь. Но мы раньше так не делали и семьи не захватывали.
– Теперь придется.
– А дело того стоит, чтобы пачкаться?
– Думаю, что да. Сейчас на юге люди погибают и ради их спасения, может так сложиться, нам потребуется прибегнуть к шантажу.
Серый кивнул, и я обратился к Ратибору:
– Остаешься на месте.
– Есть.
Следующим был Гней:
– Три боевые пятерки в ружье. Стволы, броня, боеприпасы, рюкзаки, спальники, снаряга ФСБ и документы. Убываем через полчаса. Едем в Королев, а оттуда летим в Ставрополь.
– Так, может, больше бойцов взять?
– Боливар двоих не вынесет, – вспомнилась мне старая фраза из рассказа О.Генри и я пояснил: – Самолет небольшой.
– Тогда другое дело. Вопрос снимается.
Камрады разошлись, а я вернулся к себе и начал собираться. Камуфляж. Броня с надписью "ФСБ" на спине. Куртка. Автомат. Разгрузка. Рюкзак. Ноутбук. Пара телефонов и сим-карты. УКВ-радиостанция и гарнитура. Сменный комплект одежды. Три сухпайка. Купленный на барахолке нож НР-40. Ботинки. Каска. Бутылка воды. Боеприпасы. Три гранаты. Медпакет. Спальный мешок. Все давно готово, поэтому сборы были недолгими, и я оглянулся. Что-то забыл. Но что? Вспомнил. Документы.
Из ящика стола я извлек связку паспортов и удостоверений, и выбрал одно. Раскрыл и посмотрел на свою фотографию в мундире. Капитан Федеральной Службы Безопасности Андрей Алексеевич Астахов. Документы, конечно, липовые. Однако если вести себя уверенно, соответствовать образу и не нервничать, то все получится. А у нас все отлично, ребята со мной опытные, камуфляжи и броня с того же предприятия, которое снабжает спецназ ФСБ, да и документы неплохие. Так что вперед и никаких сомнений…
Из личных воспоминаний Андрея Черкашина "Как это было".
Многих людей, кто принимал участие в наведении "конституционного порядка" в Невинномысске и его обороне от федеральных сил и наемников, уже нет на белом свете. Но кто-то все же уцелел и недавно я встретился с генералом-майором Константином Жабриным, который на первом этапе руководил полицейскими силами, и впечатление от общения с ним у меня осталось двоякое.
С одной стороны генерал Жабрин был человеком своего времени и продуктом среды, то есть в далеком прошлом комсомолец, а затем поборник демократических ценностей, общечеловек, верный путинец и единоросс, вороватый чиновник в погонах и совершенно апатичный человек, который катился по колее и не был способен принимать самостоятельные решения. Его дети учились заграницей, а жена, бизнес-вумен, проживала на Кипре, и у этого человека было все, чего не имели рядовые граждане России. Поэтому он обеими руками и ногами был за стабильность и поддерживал политику правящего режима. Все это так, по факту. А с другой стороны зла в генерале не было, он знал меру и не влезал в сомнительные делишки, не торговал оружием, не крышевал наркоторговцев и не покрывал радикальных исламистов. И, наверное, именно по этой причине, после нашей победы он получил всего лишь десять лет лагерей и отправился в Мордовию, где честным трудом на благо общества искупал свои грехи. После чего, отсидев две трети срока, Жабрин вышел на свободу по УДО и в настоящий момент работает дворником, повторно женился и является счастливым отцом двух детей.
Впрочем, речь не о бывшем полицейском генерале. Меня интересовало, почему омоновцы и спецназовцы отступили из города в первый день проведения операции, и Жабрин рассказал о том, что знал, предельно честно и откровенно…
Холодный промозглый ветер бил в лицо, но сержанту Сергею Миронову, позывной "Мирон", было жарко. Броня и шлем-сфера, которые должны были защищать омоноца из Ставропольского отряда, сковывали тело, а нательное белье пропотело. Однако он не останавливался и, прижимая к плечу приклад автомата, продолжал двигаться вслед за своим командиром взвода, капитаном Орловым, позывной, разумеется, "Орел", и был готов открыть огонь.
Вокруг него и других омоновцев, которых послали в город вместе с бойцами ВВ, спецназом ФСБ и военными разведчиками, был сумрачный город. С темного и неласкового неба, в котором кружили вертушки, срывался снег. Пахло паленой резиной и дерьмом. Улица выглядела пустой, кругом были груды мусора, и время от времени на пути омоновцев попадались сожженные автомашины. Всего сутки в городе не было электричества, и не работали коммунальщики, а на улицах уже горы грязи. Хотя ничего удивительного в этом не было. Мародеры и бунтари из молодежи постарались, и Миронов не обратил бы на это никакого внимания, если бы ни одно "но". Он родился в Невинномысске, и тут проживала его семья. Поэтому все, что происходило здесь, напрямую касалось Сергея, и именно это являлось причиной его внутреннего волнения, от которого бойца кидало в жар. Ведь где-то в городе мать и сестры, а впереди Энергетический техникум, где учился младший брат Колька, которому сержант помогал. По этой причине воевать ему не хотелось. Совсем. Но приказ, который прилетел из Москвы, был кратким и четким: "В течение двенадцати часов навести в городе порядок. Всех вооруженных людей воспринимать как экстремистов и боевиков незаконных вооруженных формирований". Таким было указание президента, и бойцы собирались его выполнить. Вот только легко сказать, что все, кто имеет оружие, боевики. А если среди них окажутся вчерашние сослуживцы, одноклассники или родственники? Что тогда? Как поступать? Ответа Миронов не знал, и надеялся, что все утрясется само по себе, и стрелять ни в кого не придется. Однако судьба решила иначе.
Взвод капитана Орлова, вслед за которым двигались два БТРа и наемники, уже почти добрался до Энергетического колледжа. Слева был виден памятник воинам-интернационалистам, а впереди находилось учебное заведение, в котором получал специальность младший Миронов. И в этот момент, преграждая жавшимся к домам омоновцам дорогу, на улицу вывалилась толпа молодежи. Бунтарей, которые были вооружены дубинками, бутылками с горючей смесью, травматами и охотничьим оружием, было около двухсот человек, и на миг масса разгоряченных парней и девчонок замерла. Но только на миг.