Однако пенсионер с боевым афганским опытом мог встретить наемников, которые должны были подавить бунт. Вот для чего он собирал добровольцев и дезертиров из воинских частей, по возможности, вооружал их, сколачивал группы и назначал им участки для обороны. Больше отставной майор ничего не делал, ибо он никогда не готовился к городским боям и не представлял себе, во что может вылиться русский бунт – бессмысленный, жестокий и беспощадный. Но и то, что он успел сделать, само по себе, уже было не мало. И когда начался второй штурм города, из которого к тому времени уже вышла половина жителей, в отряде Семеныча было свыше четырех сотен бойцов. Правда, бойцов слабо вооруженных и многие из них никогда не воевали. Да только других воинов взять было негде и те люди, которые считали себя вправе биться за свои права, делом доказали, что они не покорные животные, и встретили наемников правящего режима со всем своим радушием, свинцом, сталью, огнем, бензином, самодельными гранатами, а порой и кирпичами. И вместе с ними был Андрей Черкашин…
– Андрюха! – снизу прилетел окрик Макса Холостякова.
– Чего!? – Черкашин свесился с подоконника и посмотрел вниз, во двор дома.
– Потап пришел! Всех собирает! Боевую задачу ставить будет! Давай сюда!
– Иду!
Черкашин подхватил карабин "Сайга" двенадцатого калибра, который перепал ему от щедрот Семеныча после разграбления магазина "Русская охота" на улице Калинина, поправил кобуру с пистолетом "макарова", оглядел пустую комнату и, подхватив рюкзак с вещами, продуктами и патронами, направился вниз.
Во дворе собралась вся группа Потапа, парни, которые приехали с ним из Ростовской области и Краснодарского края, трое местных, вчерашних студентов, и пятеро дезертиров. Вооружение у всех было разнобойное и разнокалиберное, но кое-какая огневая мощь имелась. Десяток пистолетов, несколько ручных гранат, семь автоматов, восемь гладкоствольных самозарядок и винтовка "Тигр" у снайпера. Плюс имелись средства связи, несколько УКВ-радиостанций. Одеты, кто во что горазд, преимущественно в камуфляж. У кого-то в глазах огонь, а у иных печаль и тоска. По сути, как таковой, группы и не было, ибо каждый сам за себя. И если бы не Потап, который стоял перед своими парнями, то половина давно бы уже разбрелась и постаралась отсидеться в подвалах или в лесах. А так, благодаря бойкому лидеру, еще и нормально. Группа не распадалась, а ночью заняла опустевший дом на перекрестке Шаумяна и Третьего Интернационала, невдалеке от главного ж/д вокзала, и готовилась принять бой.
– Значит так, камрады, – начал Потап. – Был я в штабе и диспозиция следующая. Город уже окружен, в оцеплении ОМОН и полиция. В районе Фабрики идет бой, там спецназ ФСБ штурмует дома "носорогов", а против нас попрут наемники из четырех отрядов: "Омикрон", "Каппа", "Кси" и "Тета". Еще немного, и завертится карусель. И наша с вами задача, надавать им по зубам и препятствовать продвижению наемников в город. При этом не забывайте, что бронетранспортеры пропускаем, нам БТРы не остановить, а пехоту бьем. Основной удар на себя принимают местные парни и ветераны Никиты Сидорова, кстати, у них гранатометы и пулеметы появились, видать, военных пограбили. Ну, а мы с вами вроде как в тылу. Но в городе, я вам скажу, тыл понятие относительное. Противник может оказаться где угодно, так что не зевайте. В случае чего, стреляйте, не раздумывая. Ясно?
– Да-а-а… – нестройно ответили бойцы, и один из них задал Потапу вопрос: – Командир, а если нас прижмут, что делать?
– Отходить в сторону ЗИПа.
– А что это?
– Район на окраине города. Там сборный пункт возле завода инструментальных приборов, и оттуда мы пойдем на прорыв. Колюня, – Потап кивнул одному из местных, – объясни, что и как.
– Понял.
– Разойдись по огневым точкам. Сейчас проверю, кто, где и как закрепился.
Было, Черкашин с Холостяковым направились на второй этаж, откуда они собирались вести огонь вдоль улицы. Но в этот момент послышался стрекот, который перекрывал стрельбу на окраинах, и они замерли. Звук шел сверху – это были вертолеты. И, задрав головы к пасмурным небесам, парни увидели "Черную акулу" и три МИ-8, которые направились в сторону железнодорожного вокзала. А слева и справа в это время тоже был слышен шум вертолетных винтов.
– Началось! – выдохнул один из дезертиров, который ушел в город прямо из караула.
– Тактический десант для захвата ключевых точек, – добавил Потап.
Парни еще некоторое время постояли во дворе, и ушли в дом, холодный, неуютный и разграбленный, и когда они расположились в "своей" квартире, Холостяков включил рацию, и парни замерли.
– Группа Самойленко просит помощи! – вскрикнула рация грубым мужским голосом. – Я на ж/д вокзале! Здесь наемники! Нас давят!
– Это автовокзал! Группа Викентьева! Нас окружают! Десант с вертолетов! Гады! Вертушки нас колошматят! Суки!
– Отряд Чижова, завод "Никопласт"! У нас наемников, словно грязи! Отходим!
– Я Дементьев, со мной десять человек! Прошу разрешения выдвинуться к автовокзалу!
– Спокойно! – в эфир вклинился слегка дребезжащий, но спокойный голос Семеныча. – За позиции не цепляйтесь! Слышите!? Кто не может удержаться, отходите на запасные! Повтор…
Неожиданно рация захрипела, только треск помех и ничего более, а стрельба в городе стала сильнее и приблизилась к дому, где засела группа Жеки Потапова.
– Что такое? – Холостяков начал переключать каналы.
– Нашу связь забивают, – в комнату вошел Потап, который приблизился к окну и посмотрел на пустую улицу.
– Значит, мы теперь без связи? – спросил Андрей.
– Значит, так.
– И как же дальше?
– Да никак, – командир группы напрягся, слегка вытянул шею и закричал: – К бою! У нас гости!
Черкашин встал рядом с Потапом, выглянул на улицу и сначала ничего не заметил. Но спустя мгновение он увидел, что от завода "Никопласт" на улицу Шаумяна свернули три человека, один из которых был ранен и сильно подволакивал ногу. Это были свои, сразу понятно, и по одежде, и по оружию, а за ними бежали два наемника в темных комбинезонах с нашивками "Омикрона", касках и броне. Видимо, они пытались догнать беглецов, но зарвались и не заметили тех, кто наблюдал за ними из дома.
Потап вскинул автомат, и приклад уперся в плечо, а Черкашин повторил его движение, машинально снял карабин с предохранителя, прицелился и одновременно с лидером потянул спусковой крючок.
Выстрел! Удар в плечо и пуля полетела в противника.
"Только бы не попасть! – мысленно воскликнул Андрей, который не желал никого убивать. – Только бы не попасть!"
Однако он попал. С расстояния в двадцать пять метров, примерно, промахнуться было сложно, и Андрей не смазал. Пуля ударила одного из наемников в грудь, попала в бронежилет и бросила противника на асфальт, а второго в это время, наповал, свалил Потап, который бросился к двери и прокричал:
– За мной, орлы!
Парни помчались за ним следом и оказались на улице в тот момент, когда подранок, которого зацепил Андрей, вставал на ноги. Наверняка, он хотел сбежать, но не успел. Потап опустился на колено, дал короткую очередь, и вражеский боец снова упал. Лидер группы прострелил ему колено, а Черкашин подскочил к противнику, и прикладом карабина ударил наемника по голове.
– Нормально, – рядом с Андреем остановился Потап и, оглядев улицу, отдал приказ: – Хватайте наемников и в дом тащите. Живее! И оружие не забывайте, нам пригодится.
Черкашин перекинул карабин на грудь, приподнял тело раненого и потянул в дом. Холостяков взял мертвеца, а Потап что-то заметил, и дал в сторону завода длинную очередь. С той стороны ответило сразу несколько стволов и над головой парней засвистели пули. Однако все они просвистели мимо, а через несколько секунд бойцы уже были в укрытии. А следом за ними в подъезд дома заскочил Потап, и с ним два беглеца, которые сначала остановились, увидели, что наемников положили, и вернулись.