– Оружие, рации, броню, каски и разгрузки с боезапасом – снимайте все! – отдал приказ командир группы.
– Спасибо, парни, – хлопнул Потапа по плечу один из беглецов, коренастый мужик с густой проседью в черных волосах. – Выручили вы нас. Мы из отряда Валеры Чижова. Наверное, последние его бойцы.
– Да, я уже понял, – Потап спросил: – Как вас накрыли?
– Над головой вертушки зависли и огнем причесали, и тут же сразу десант. Думали, что это основная угроза… Да только хрен там… Со стороны Железнодорожной улицы целая рота навалилась… Опытные, черти… Мы чуток постреляли и стали отходить, а эти, – мужик пнул ботинком тело мертвого наемника, – следом рванули… Азарт, блядь, взыграл. Вот и решили на нас поохотиться… Нескольких наших подстрелили, а мы вперед вырвались… Такая вот, сука, история…
– Понятно, – Жека поднял голову и окликнул снайпера, который находился этажом выше: – Миня, что там!?
– Кучкуются, сволочи, но под выстрел не подставляются! Расстояние двести пятьдесят метров!
– Хорошо! Наблюдай!
– Само собой!
На миг все смолкло и только снаружи, по всему городу, слышались выстрелы. Взрывы гранат. Тявканье малокалиберных орудий – бронетранспортеры и вертушки давили сопротивление. Стрекот пулеметов и автоматов. Но это все группу Потапа не касалось и он, помедлив, склонился над раненым наемников, с которого Черкашин уже снял все ценное, и отвесил ему хлесткую пощечину.
Пленник застонал и открыл глаза, а лидер задал ему вопрос:
– Как тебя зовут?
Раненый зашипел от боли, а затем с нескрываемой ненавистью в голосе сказал:
– Идзь до дьябла!
Потап ухмыльнулся:
– Поляк что ли?
– Да! И что с того!?
– Ничего.
Лидер группы пожал плечами, а пленник закричал:
– Вам всем конец! Конец, мрази! Но если вы меня отпустите и сдадитесь, то вам сохранят жизнь! Слышишь меня, руски!?
Жека промолчал, а боец из отряда Чижова наклонился к нему и прошептал:
– Он ничего не скажет, да и времени на допрос нет. Отдай его нам.
Командир задумался, но лишь на миг, а затем кивнул:
– Забирайте.
Поляка вытащили во двор, и раздался выстрел. Андрей вздрогнул – он понял, что произошло с пленным. Однако Черкашин постарался прогнать ненужные мысли, накинул на голову шлем, а на тело разгрузку наемника, в которой было восемь полностью снаряженных рожков, ИПП и три гранаты, а затем передернул затвор трофейного автомата, новенького АКС.
– Вот. Теперь норма, – окинув взглядом Черкашина и Холостякова, с трофейным оружием, сказал Потап и добавил: – Свои карабины и боезапас отдайте Вальку и Димке. Бегом на позицию и не подставляйтесь, нам еще надо домой вернуться.
"Ага! – промелькнула у Андрея лихорадочная мысль. – При таких раскладах, неопытных дуриков вроде меня, обычно, самыми первыми убивают. А не произошло это до сих пор только потому, что нам везет. Но сколько это везение продлится, непонятно".
Впрочем, вслух он это не сказал, а выполнил приказ Потапа, передал карабин другому бойцу, а затем вновь оказался в комнате, из которой открывался вид на улицу имени Третьего Интернационала. Он ждал появления наемников, и они появились.
От "Никопласта" в сторону ж/д вокзала пошел бронетранспортер, а вслед за ним, прижимаясь к стенам домов, двинулась пехота.
"Значит, баррикады дальше по улице уже разбиты", – подумал Андрей и приник к косяку окна. Он ожидал, что противник приблизится на дистанцию уверенного выстрела, но Черкашин, как и Потап, ошибался. Судя по всему, наемникам дали полномочия не щадить город, и они отрывались по полной. Бронетранспортер, стандартный БТР-80 с белой буквой Омикрон на борту, остановился, ствол КПВТ нацелился на угловой дом и, выплевывая огонь и смерть, задергался.
Короткие злые очереди, будто плети, стали стегать дом, который задрожал, и ноги Черкашина подкосились. Он упал на пол, заметил, что Холостяков поступил точно так же, и зажал уши руками. Тяжелые четырнадцатимиллиметровые пули, залетая в окно, свистели у него над головой и вонзались в стены. Штукатурка, куски обоев, цементная пыль и мусор. Все это поднялось в воздух и смешалось. Дышать было нечем и казалось, что смерть повсюду, только подними голову, и пуля вонзится в череп, проломит трофейный шлем и расплескает мозги по квартире.
Однако боезапас у бронетранспортера ограниченный. Обстрел прекратился и Холостяков с Черкашиным решили встать. Но не успели они подняться, как во дворе вспыхнула перестрелка. Пока БТР поливал дом огнем, наемники смогли приблизиться и ворваться внутрь, но на первом этаже их встретили дезертиры, Потап и его ветераны. Они слегка придержали противника, который откатился обратно во двор и решил проникнуть в дом через окна. И если бы не Андрей с Максом, наемники сделали бы это.
– Гранаты давай! – просипел Черкашин и вынул из разгрузки РГД.
Усики разогнуть. Кольцо на себя. Рывок. Граната полетела в окно. Следом вторая, а тут и Холостяков включился. Одна за другой вниз улетело четыре гранаты. Двор сотрясся от разрывов и, наверняка, у наемников были потери. Но парни этого не видели, дым и пыль кругом, да и Потап дал новую команду:
– Всем, кто меня слышит! Кто уцелел! Вниз! Отходим!
Опять Черкашин и Холостяков покинули позицию, на этот раз, навсегда. На лестничной площадке собралось всего десять человек, остальные либо уже были убиты, либо сбежали. В группе двое тяжелораненых, одному практически оторвало ногу, а у другого сильнейшая контузия. Такая вот война. Бой был скоротечен и длился всего ничего, а в группе потери. Никакой романтики. Никакой героики. Только грязь, кровь и стоны раненых.
– Андрюха и Макс, вы со мной! Прикрываем отход! – просипел командир. – Остальные дворами уходят в сторону Коммунистической, а затем на Покрышкина, и выходят на Мира! Пошли!
Раненых взвалили на плечи, и группа выскочила на улицу. После чего бойцы рванули между домами, подальше от противника, а заслон в лице трех ростовчан, открыл беспорядочную стрельбу.
Куда Черкашин стрелял – он не понимал. Просто бил короткими очередями туда же, куда и Потап, а затем сменил рожок, передернул затвор и побежал. Рюкзак за плечами мешал и колотился по спине. Грязный пот заливал глаза. Дышать трудно, по городу проносились клубы гари и дыма. Но он не останавливался, и в какой-то момент парень понял, что остался один. Потап и Холостяков свернули в проулок, а Черкашин проскочил мимо, остановился и попытался сориентироваться. И когда из этого ничего не вышло, он выбрал направление наугад, и пошел туда, где меньше всего стреляли.
Дворы, улочки, горящие дома и какие-то люди, которые пробегали мимо и кричали. Затем по улице пронесся БТР с наемниками на броне. А потом он вышел на перекресток и здесь его окликнули:
– Эй, ты откуда!?
Из-за угла выскочил наемник, крепкий здоровяк с нашивкой отряда "Кси" на рукаве черного комбинезона. Наверное, он увидел Черкашина, который был в трофейной снаряге, и принял его за своего. Ошибка. Роковая. А Андрей не растерялся. Он открыл огонь и свалил врага длинной очередью от бедра, словно в западном боевике, и тот ничего не успел сделать. Ну, а Черкашин, не теряя времени, продолжил свой бег.
За спиной раздались выкрики и по асфальту рядом с бегущим человеком, заскользили пули. Однако удача все еще сопутствовала парню. Черкашин сбежал, а затем, поплутав по дворам, случайно наткнулся на свою группу. Причем его едва не пристрелили, и если бы не Холостяков, который узнал друга, то быть бы ему трупом.
К тому моменту, когда Андрей снова стал частью группы, в ней вместе с командиром оставалось всего шесть человек. Контуженного бойца оставили у гражданских, которые его приютили и пообещали спрятать. А второй раненый умер от кровопотери и его положили на скамейку возле подъезда ближайшего дома. Еще пара бойцов потерялась, возможно, они дезертировали, а другой попал под шальную пулю, когда группа пересекала улицу. В общем, ничего хорошего, а в городе тем временем по-прежнему шли бои, сопротивление продолжалось, и Потап принял решение: