Темноволосая молодая женщина в небесно-синих одеждах ученицы, отворила ворота. На мгновение Киве показалось, что она до сих пор видит призрак, так сильно молодая женщина напоминала давно умершую Нур.
- Ты — ученица Лорда Баселя? Наследница рода Нур?
Девушка улыбнулась.
- Да, я одна из учеников. Но, вероятно, я не наследница, ведь у меня есть старшая сестра. Я — Фарра, вторая дочь Ахаза и Берил Нур. Чем я могу вам помочь?
Кива заглянула через плечо девушки.
- На самом деле, я пришла искать другую ученицу. Её зовут Тзигона.
Улыбка, освещавшая лицо Фарры, моментально исчезла.
- Тзигона пропала в недавнем бою. Должно быть, вы не так давно в Халарахе, ведь истории о ней рассказывают на каждом углу.
Повинуясь просьбе Кивы, ученица повторила рассказ. Во время главного сражения, когда кринти угрожали сломить армию Халруаа, а темные фейри готовились рвануть через портал, Тзигона не только перекрыла водные врата, но также опустила завесу между мирами. Она пожертвовала собой, связывая свою магию с магией других магов, чтобы запечатать врата.
Кива вспомнила мощный толчок, который выбросил их с Ахлауром прочь с Плана Воды. Так вот в чем причина! Она должна была радоваться, что заклинание Тзигоны так вовремя совпало с её собственным, но все, что она могла чувствовать — была ярость. Опять вмешался этот маленький ублюдок Кеттуры!
Ну, возможно, еще не все потеряно.
- А друг Тзигоны? Джордайн, известный, как Маттео?
Лицо Фарры просветлело.
- Еще один герой. Он жив и служит советником короля Залаторма.
Киве удалось быстро подавить резкий всплеск паники.
- Я знаю Маттео. Должно быть, он очень опечален потерей Тзигоны. А что стало с его другом Андрисом?
- Жив, — коротко сказала девушка. — За свое предательство он ожидает суда. Но я слышала, Маттео выпустил его под свою ответственность. Маттео хотел посетить место, где исчезла Тзигона и взял Андриса в качестве проводника.
Скорее, мрачно подумала Кива, он придумал что-то более продуктивное, чем поминки. Если они с Дамари смогли найти заклинание, способное разрушить границу с Неблагим Двором, то, в конце концов, другие маги смогут сделать то же самое.
Если все получится, три потомка окажутся в одном месте в одно время. И это сильно упрощало дело.
Кива нащупала нож, спрятанный в складках украденных одеяний и задумалась о дальнейших действиях. Даже несмотря на то, что ткань плаща скрывала её уши и волосы, лицо Кивы оставалось эльфийским. Фарра никому не должна проболтаться о том, что некая эльфийка задавала ей вопросы о Тзигоне и Маттео. В Халруаа было лишь несколько эльфов, и появление одного из них здесь и сейчас слишком явно указывало на Киву. Она могла либо убить Нур, либо забрать у девушки память.
Убийство в Халруаа было рискованным делом, поскольку это могло привести к магическому дознанию. Даже потеря памяти могла быть обращена вспять.
Выдавив улыбку, Кива поблагодарила Фарру Нур за потраченное время и доброту. Затаившись на боковой улице, эльфийка проследила, как сквозь боковую дверь в башню вошел коренастый молодой человек. Через некоторое время в комнате несколькими этажами выше замерцал искусственный свет. Кива разобрала силуэт человека.
Женщина закрыла глаза, представляя лицо и фигуру незнакомца и повторяя заклинание, которое окружило бы её иллюзией. Приняв вид юноши, она побрела к башне и постучала.
Фарра снова подошла к дверям. Её темные глаза расширились от удивления.
- Мейсон! Ты снова забыл ключ?
Чтобы избежать нужды говорить, Кива зашлась в приступе кашля и покивала, выражая свое согласие. Девушка отошла в сторону, чтобы дать «Мейсону», пройти внутрь. Оказавшись за воротами, Кива вытащила нож и стала ждать, пока ученица закроет и запрет дверь. Стоило Фарре развернуться лицом, Кива ударила. Удивление, мелькнувшее в глазах девушки, превратилось в мольбу и страх.
Все еще выглядя, как Мейсон, эльфийка вытерла окровавленный клинок о рясу Фарры и направилась к башне. Мейсон уже спал. Мужчина развалился на спине, храпя, как моряк. Из сумки, Кива вытащила зелье забвения, вылив его в открытый рот ученика. Когда флакон опустел, она бросила его на пол, вместе с измазанным кровью ножом.
Когда тело Фарры найдут и проведут магическое дознание, маги-гончие увидят последнее лицо, оставшееся в памяти Фарры. Также, как обнаружат они её искреннюю уверенность в личности убийцы. Мейсон, разумеется, ничего не будет знать. Его удобная забывчивость может быть истолкована, как самосохранение или же как один из слоев сложного обмана. В любом случае, потребуется время, чтобы во всем этом разобраться.