— Спешиться! — приказал Рейн альт Горо. — Ждать здесь! Никуда не отходить.
Сержант побежал куда-то, но не к штабному шатру, а правее, в гущу снующих с распоряжениями вестовых и ординарцев. Ланс и Коло переглянулись. Хуже не бывает, чем ждать и догонять, говорит народная мудрость, но ничего не поделаешь — надо, значит, надо. Лишь бы кевиналец не заболтался с кем-то по дороге и не забыл, донести новость до сведения вышестоящих офицеров.
Рейн альт Горо, к приятному удивлению, оправдал надежды. Он вернулся очень быстро, менестрель даже не успел разозлиться, что им очередной раз пренебрегают. Сопровождал его высокий седой кевиналец с гладко выбритым подбородком и щёгольски подкрученными усами.
— Имею честь приветствовать прана Ланса альт Грегора, — поклонился он, взмахивая широкополой шляпой. — Я — Тарн альт Вегас, капитан Роты Шустрых Черепах. Имел честь присутствовать на вашем выступлении в Кевинале… Тогда великий герцог Валлио устроид праздник в честь конфирмации наследника престола…
— Очень рад, — менестрель прижал ладонь к сердцу. Был он без шляпы, так что не мог отвесить изысканный поклон. — Это было давно, но я помню этот день и это выступление. — Не моргнув глазом, соврал он.
— Позвольте мне проводить вас к главнокомандующему.
Никто и не думал возражать.
Кондотьера, очевидно, очень хорошо знали в лицо в цепи стражников, поскольку расступились, пропуская их без малейших возражений.
— Я рад, что такой выдающийся музыкант, как вы, пран Ланс, теперь на нашей стороне, — учтиво поддерживал беседу Тарн альт Вегас.
Менестрель молча кивал. А что можно ответить? Он и сам ещё не знал, на чьей стороне. Понимал, во всяком случае, что в одном лагере с «правыми» находиться не будет никогда. Но и примыкать к бунтовщикам душа не лежала. Он хорошо помнил, какие слухи ходили о Кларине в Аркайле той осенью, когда он впервые повстречал Реналлу. Как можно после этого обращаться к ней «ваша светлость»? Расчётливая интриганка. Любую ложь выкрутит так, что не отличить от правды, а правду измажет грязью и выставит за порог, как нищую бродяжку. Ссориться с ней, конечно, не надо или высказывать во всеуслышание неподтверждённые обвинения, но лучше держаться подальше. тем более, жизненный опыт показывает, Кларина всегда добивается того, чего хочет. Любой ценой. Быть разменной монетой Лансу не хотелось.
Пьетро альт Макоса менестрель заметил сразу. Среди ярко наряженных вожеронцев он выделялся чёрным дублетом из тиснёной кожи. Одежда не дешёвая, но лишённая провинциальной крикливости. Он стоял за небольшим складным столом с развёрнутой картой, один угол которой прижимал кинжал, а второй — тяжёлое пресс-папье в виде черепа. Рядом адъютант держал на серебряном подносе целый ворох писем и свитков, запечатанных восковыми печатями. Ещё один юноша, по возрасту — паж, держал кубок и кувшин. Вдруг, его превосходительство томятся жаждой?
Позади главнокомандующего толпились местные праны. Молодые и старые, высокие и низенькие, тощие и пузатые, лысые и кудрявые. Увешанные оружием с ног до головы — шпаги, кинжалы, лёгкие аркебузы и «прилучники» с прикладами, инкрустированными перламутром и самоцветами. На головах — береты, шляпы, шлемы. От самых новомодных до старинных, доставшихся от прадедушки в наследство. Что они представляли из себя? Штаб? Вряд ли, поскольку ни одного опытного офицера из числа кондотьеров в толпу не затесалось. Охрана? Тоже нет. Оценив смешное воинство взглядом опытного бойца, Ланс пришёл к выводу, что даже больной и уставший с лёгкостью разделается с каждым из них. А с некоторыми и по двое или по трое за раз. Просто свита? Скорее всего, да. Прихлебатели и лизоблюды. Принимать красивые позы на холме проще, чем вести в бой отряд аркебузиров или рейтар. И на глаза командующему легче попасть, а там, глядишь, и герцогиня Кларина заметит рвение. Собрать бы из них отряд и бросить против ощетинившегося пиками строя, надолго, интересно, хватит?
Как часто бывало в таких случаях, в душе менестреля закипела ярость. Он держался из последних сил, шагая за капитаном Тарном и Коло.
Пьетро кусал губы и хмурился, разглядывая карту и одновременно читая донесение на смятой бумаге. Не глядя бросил листок на поднос, но промахнулся. Адъютант кинулся поднимать, уронил остальные. Главнокомандующий скривился, беззвучно выругался и вдруг заметил приближающихся людей.