Советский историк и политолог Михаил Восленский (1920–1997), бежавший в 1972 г. в Западную Германию, стал одним из ведущих западных советологов. Сумма его представлений о системе управления в СССР изложена в книге «Номенклатура», первая версия которой вышла в «самиздате» еще в 1970 г. Именно благодаря ему понятие «номенклатура» (в советском новоязе обозначавшее «перечень наиболее важных должностей, кандидатуры на которые предварительно рассматриваются, рекомендуются и утверждаются данным партийным комитетом») стало наиболее популярным обозначением советского правящего слоя. И хотя особенной научной новизны в работе Восленского не найти – все основные социологические и исторические идеи он позаимствовал у Милована Джиласа, – она ценна тем, что показывает устройство советских управляющих элит весьма подробно и с близкой дистанции, с многочисленными примерами. С учетом прямой генетической связи советских и российских элит и их преемственности изучение номенклатуры может быть полезным и для понимания реалий устройства постсоветского правящего слоя.
Прежде всего, автор считает номенклатуру монопольным правящим классом советского общества. В нее входят отнюдь не «слуги народа», а обладающие впечатляющими привилегиями высокопоставленные управленцы. Ее цель – власть и господство. Но власть любит тишину, и все касающееся этого класса в СССР тщательно скрывалось. Отрицалось само существование такого класса – признавалось только существование группы профессиональных управленцев, принадлежащих к «трудовой интеллигенции». По мнению Восленского, вопреки установкам советской официальной пропаганды, СССР – это не просто классовое, но классово-антагонистическое общество, машина для подавления правящим классом – номенклатурой – других, непривилегированных классов. Таким образом, СССР – не государство рабочих и крестьян, а государство номенклатуры, лишь прикидывающейся «слугами» рабочих и крестьян, чтобы проще и надежнее управлять ими и эксплуатировать их. Увы, «самоотверженная борьба революционеров – марксистов, революция, длительная и суровая Гражданская война, истребление целых классов прежнего общества, бесконечные усилия и несчетные жертвы – все во имя построения справедливого общества без классов и классовых антагонизмов – привели в итоге лишь к созданию нового антагонистического общества». Его антагонистичность и составляет на деле главную советскую тайну.
Историю создания номенклатуры и подчинения ею советского общества Восленский разделяет на три этапа. На первом из них в недрах старого русского общества возникла организация профессиональных революционеров, ставшая «зародышем нового класса». На втором этапе эта организация в результате Октябрьской революции пришла к власти. Появились два правящих слоя: «высший – ленинский, состоящий из профессиональных революционеров, и находившаяся под ним сталинская номенклатура». На третьем этапе, в течение 1920-1930-х годов, номенклатура уничтожила «ленинскую гвардию» и захватила монопольное господство в СССР. «Ленинская гвардия» установила свою диктатуру, но верила, что это будет диктатура в интересах пролетариата, и ради него была безжалостна ко всем врагам. Сталинская номенклатура гораздо более цинична: «она спокойно обманывала пролетариат, крестьянство, всех остальных, но, в противоположность ленинцам, не обманывала себя. Она не питала иллюзий, что стремится к благу трудящихся». Благодаря ликвидации ленинцев «в правящем слое общества коммунисты по убеждению сменились коммунистами по названию». Декларируя движение к бесклассовому обществу, ленинцы на деле создавали новый господствующий класс, хотя это и противоречило их убеждениям. Для сталинцев же подчинение и эксплуатация народа противоречили только их словам. Из ленинцев в сталинцы смогли перейти и выжить в качестве членов господствующего класса те немногие, кто отрешился от марксизма, сохранив только марксистскую фразеологию ради места в номенклатуре.
После захвата и укрепления власти правящий класс увлеченно занялся своим самовоспроизводством, ограничением притока «пришельцев со стороны» и обеспечением гарантий передачи своей власти и привилегий по наследству: «подросшие детки и заполняют сейчас во все возрастающем количестве номенклатурные посты». В некоторых соцстранах этот процесс дошел до образования настоящих царствующих семей! Это явление обозначает факт достижения номенклатурой зрелости: прошло время, «когда в рвавшейся вперед толпе деклассированных выскочек все расталкивали друг друга острыми локтями и в годы ежовщины с наслаждением скидывали в бездну». Классовое сознание номенклатуры выросло, она «чувствует свою общность и мыслит в масштабе поколений. Дети должны быть хорошо устроены, дети должны быть в номенклатуре». И хотя должность не наследуется, принадлежность к классу номенклатуры становится фактически наследственной. Потому что «номенклатура – не чиновничество, а класс, причем класс господствующий». Но этот класс хорошо себя спрятал в «питательной среде – многомиллионной массе членов КПСС. Эта масса – часть управляемого номенклатурой народа… Эта партийная масса стремится хоть немного подняться над народом и тихо мечтает попасть в номенклатуру… Наиболее удачливые плотно облепили тело номенклатуры и ищут возможности просочиться в него».