Таков эволюционный путь реформирования, которое нужно было запускать еще в начале 1980-х годов, но которое так и не состоялось ввиду сопротивления самого верхнего эшелона партийной элиты во главе с генсеком. Главное обвинение, которое Павлов выдвигает против Горбачева: он никогда не думал ни о стране, ни об ее экономике, но всегда пекся только о личной власти. Именно Горбачев многократно на протяжении десяти лет (1982–1991) блокировал реформу потребительских цен, без которой не могли быть выправлены социально-экономические пропорции, а точнее, диспропорции, упорно тянувшие экономику страны на дно. Именно Горбачев, пишет Павлов, еще в 1982 г. добился того, чтобы не было реализовано постановление Политбюро о реформе цен, подписанное умирающим Брежневым. И на протяжении всей перестройки Горбачев каждый раз отказывал правительству, предлагавшему наконец решить эту застарелую и все время обострявшуюся проблему. По мнению Павлова, реформа советского экономического механизма была неизбежна: нужно было менять весь механизм экономического управления! Просто «пришли положенные сроки, и под напором объективных требований научно-технического прогресса в СССР неизбежно должны были свершиться роды нового экономического порядка. Исторически Горбачеву выпала лишь роль акушера. Но, увы, он не справился с ней, показал себя… беспомощным политическим „коновалом“». Он раз за разом откладывал и переносил принятие экономических решений, отдавая приоритет политике.
Например, вместо ранее планировавшегося на декабрь 1986 г. пленума ЦК КПСС по экономическим вопросам, где должны были обсуждаться важнейшие преобразования, провел в январе 1987 г. пленум по… политической реформе! А точнее – по проблеме кадров брежневского периода, которые он страстно хотел заменить. И примеров такого стиля-трескучей популистской риторики, прикрывающей узкие политические цели Горбачева, но игнорирующей настоятельную необходимость реальных экономических преобразований, – Павлов приводит немало. Один из подобных сюжетов развернулся вокруг проекта нового Союзного договора, который планировалось подписать в августе 1991 г.
Знаменуя политический компромисс между советским лидером и руководителями десяти республик, согласившихся остаться в составе обновленного Союза, этот проект, по мнению Павлова, кардинально менял экономические правила игры на пространстве СССР и его «без всякой необходимости крушил, раздирал на части». Прогноз автора таков: в случае подписания Союзного договора экономика страны должна была рухнуть в течение ближайших шести месяцев, а за ней последовало бы и государство. И хотя договор так и не был подписан, страна все же распалась-и даже раньше. Такой оказалась плата за амбиции лидера, не подкрепленные компетентностью и волей к необходимым преобразованиям. Вероятно, это закономерный итог «отрицательного отбора», характеризующего путь к власти в позднем СССР: в партийную верхушку попадали не самые талантливые, компетентные или патриотичные, а самые лояльные, изворотливые и угодливые. Неудивительно, что в решающий момент такие «вожди» потеряли страну-и даже не поняли, как это произошло…