Развал СССР, Беловежские соглашения, подготовленные Гайдаром, – второе по тяжести обвинение в его адрес. Действительно, текст соглашений практически принадлежит его перу. Хотя, как следует из книги, он был подготовлен уже в самом Беловежье, где Гайдар оказался в составе российской делегации, но при этом не был ни инициатором встречи, ни ее идеологом. Более того, до самого конца 1990 г. он плотно работал не с российскими, а именно с союзными структурами. Бесчисленное количество раз он при Горбачеве участвовал в разработке программ реформирования советской экономики, – но никогда не был близок ни к Ельцину, ни к кому бы то ни было из его команды. Однако к осени 1991 г. союзные структуры окончательно утратили свою руководящую роль, а Горбачев стал президентом без государства. Власть стремительно перетекала к республикам, в случае с Россией – к Ельцину. Именно с ним Гайдар теперь связывал надежды на реализацию планов экономических реформ, которые он разрабатывал, но на которые так и не решился Горбачев. Но как вообще возможно проводить быстрые и болезненные реформы, не имея единого центра управления, а постоянно координируя и согласовывая все свои действия с руководителями десятка других республик? Именно невозможность такой координации и неотложность реформ, полагают Колесников и Минаев, и стали причиной участия Гайдара в роспуске СССР. Ему нужно было обеспечить условия для реализации своей экономической программы, и других вариантов сделать это в той ситуации он не видел. Вторым доводом «за» Беловежье стал совершенно реальный риск расползания советского ядерного оружия по многочисленным республикам. Этот вопрос нужно было решать срочно, иначе вместо реформ пришлось бы заниматься войной и новыми Чернобылями – на территории СССР вместо 15 независимых республик возникла бы не «Верхняя Вольта с ракетами», а настоящее «ядерное Сомали». Основы безопасного решения ядерной проблемы и были заложены Беловежскими соглашениями.
Правительство Гайдара просуществовало недолго-около года, и успело реализовать лишь небольшую часть программы реформ. Уже весной 1992 г. Ельцин разбавил его министрами – «красными директорами», а в декабре место премьера занял Виктор Черномырдин. Дальнейшая политическая деятельность не принесла Гайдару большой славы и успеха. Почему же настоящий спаситель страны от голода и гражданской войны – именно таким видят Гайдара его биографы, – вошел в историю как разрушитель, а не созидатель? Колесников и Минаев предлагают несколько интересных ответов. Во-первых, собственно правительством Гайдар никогда не руководил – им руководил Ельцин, а Гайдар занимался только экономикой. Политику в кабинете курировал Бурбулис, ключевые министры политического блока – Полторанин и Шахрай – действовали автономно, как и министры-силовики. Таким образом, политическое и информационное прикрытие реформ было абсолютно провалено. Во-вторых, сам Гайдар к моменту прихода в правительство не имел никакого политического опыта, а в его команде были только экономисты – ни социологов, ни культурологов, ни коммуникаторов там не было. Но если программа экономических реформ усилиями Гайдара была подготовлена задолго до 1991 г., то ничего сравнимого в области политической сделано не было! Где те политические исследователи и технологи, которые должны были выполнить свою часть работы в тиши кабинетов и лабораторий позднебрежневской поры, подготовив практическую программу построения демократического общества? Их нет, да с тех пор и не появилось… А Гайдар свою часть работы сделал, и сделал в условиях, когда все остальные от нее отказались. И как бы позже ни оценивались ее результаты – мы с вами живем в стране, которой без реформ Гайдара просто не было бы. А значит, как говорил небезызвестный бургомистр, «что-то героическое в этом есть».