— Да она не такая, — нахмурился я, мне почему-то стало неприятно. — Телевизионщики нарезали все слова и переставили, как хотели. Мои юристы уже выкатили им претензию.
— Реально?
— Чтоб мне один шансон слушать, — усмехнулся я.
— Козлы.
Я потёр подбородок.
— А ты прав, братан, насчёт «на смех». Я с первой подачи не понял, теперь понеслось снежным комом. — Я вспомнил о фотографии в ночном клубе. — Думаю, это далеко не всё.
— Даже так? — скорчил умную рожу Дамир. — А это не заказ? Ты же на горячее место начал претендовать. Думаю, в законодательное собрание Москвы желающих больше, чем девочек на кастинг клипа у Димы Билана.
Я так опешил, что даже моргнул. Он мои мысли прочитал? Что ж, фотография вполне может быть заказом. Однако следующее, что сказал Дамир, поразило меня ещё сильнее. Своей очевидностью.
— Мне ж не всё равно. Я полез в петицию этой блоггерши, и оказалось, что написала она её ещё в октябре. Да, народ там подписывался довольно активно, насмотревшись в конце сезона на гадость в присочинском лесу, но СМИ никак не реагировали. В соцсетях пронеслось и всё, считай заглохло!
У меня пересохло во рту, и я хлебнул пива.
— А тут ты делаешь «каминг аут» со своей кандидатурой на выборы, и тут же бабах! И как удобно — шумиха, сыр-бор, сначала вроде как тебя на телевидении показали, как серозадого зануду, типичного политика. Но уже на следующий день куда не ткни, попадёшь: Иван Красницкий — последний ублюдок, уничтожил лес. И даже если это твой косяк: не доглядел, не проконтролировал, лоханулся, в СМИ это выглядит, как будто ты лично сажал эту етитскую бабочку на каждый куст и говорил с маньяческим смехом: «Жри, жри лес, а то раздавлю!» — Дамир макнул креветку в соус и съел, от сюра в голове мне даже показалось, что он имеет в виду себя. — Говорю тебе: это заказ.
— Исключать нельзя. — Я промокнул салфеткой пивную пену с губ.
— Я на твоём месте разобрался бы, конечно, на месте с рощей. А потом поговорил бы по-человечески с этой блоггершей. Мне старшая, Крис, сказала, у них в школе обсуждали, что все блогеры живут на заказы рекламы и так далее.
Я поморщился. Если б не то фото, воняющее подставой в ночном клубе, и если б она не поцеловала меня первой, я бы начал сейчас возражать.
— Даже если блоггерша не куплена, а реально борется за природу, за что ей плюс в карму, она по-любому может случайно вывести на заказчиков. Потому что манипулировать революционерами можно легко и без денег, — заявил Дамир. — Поэтому сам заказчик или его посредник в числе её контактов точно есть.
— Чёрт! — я подскочил. — А ведь ты прав!
— Но я могу и ошибаться, — усато улыбнулся Дамир. — Это просто может быть чёрный юмор Большой Вселенной. Дошутилась же она однажды до Большого взрыва.
— Ждать, пока мне голову начисто снесёт, я не намерен. Ты поэтому звонил?
— Ну, с утра мне хотелось узнать, реально ли ты окозлел настолько, что об этом написали в газетах. А потом я подумал. Но, знаешь, способность думать есть далеко не у всех.
Я коварно усмехнулся и откусил голову креветке. Ко мне вернулся аппетит и настроение хищника. Я мотнул головой на редеющее число креветок на блюде и добавил:
— И тех, кто не умеет думать, обычно зажаривают в кляре. Кстати, вкусно!
1 Марка гитары
2 Gary B.B. Coleman “Sky Is Crying”
Глава 23
Вы любите Казанский вокзал? Я испытываю к нему крайне противоположные чувства. Когда возвращаюсь с юга, я радуюсь ему, как первой бухте, как табличке с надписью «Москва, 0 км» после долгой и утомительной трассы. Я дома! Ура! Да здравствует купол над путями и станция метро Комсомольская!
Но я испытываю ужас, когда являюсь сюда после уютного дома, современного торгового центра, симпатичного кафе, в общем, из любого мало-мальски приличного места. И ни с чем не сравнится моё попадание на Казанский вокзал в день прилёта из Франции прошлым летом! Сначала думаешь: что там та Франция, у нас даже круче; восторгаешься родными ёлками и берёзами вдоль шоссе, просторами и масштабами, а потом бац, и Казанский вокзал! Или мне так повезло, или в тот день это было вопиющее скопление немытых тел, мятых лиц, клетчатых кошёлок, многодетных таборов, скучающих гопников, типов с печатью криминала в ауре и плевков на тротуаре. И вот тут я поняла: нет, это всё-таки не Франция… Хоть да, там тоже никто не улыбается. Дело совсем не в купеческой архитектуре, соснах и широте проспектов, а в повсеместном напряжении и в выражении лиц: готовых напасть и готовых защищаться. Многие одновременно.