— Что вы мне тулите?! Какой отпуск? Они же садоводы! Саженцы продают! За ними в это время кто ухаживает — Бог?!
— Рабочие, возможно, и не уходят в отпуск, но офис был закрыт три недели, — продолжила Закировна. — Мы не смогли ни дозвониться, ни получить вразумительный ответ по другим средствам связи.
— Ты сама веришь в этот бред?
— Можешь поднять журнал международных звонков и электронную переписку.
— Зря вы, Иван Аркадьевич, — подал голос Сочинский директор, — делаете из нас козлов отпущения! Мы все просто оказались жертвой обстоятельств!
— Ах, вот как это называется! — угрожающе сказал я. — И с каких это пор, Потапыч, ты знаешь лучше, что мне делать?! Нет, ты скажи, директор самого косячного филиала!
— Иван Аркадьевич, это не обоснованно, мы не виноваты. Никто не виноват, если и требовать компенсации, то только от итальянской стороны!
— Значит, ты мальчик-одуванчик, да? Не виноватая я, он сам пришёл? — передразнил я здоровенного директора.
— Да, огнёвку вообще могли и раньше завезти. На олимпийские объекты, например! Почему сразу мы?!
— Ути… — злобно умилился я, засунув руки в карманы. — Но твои сотрудники заметили паразитов, почему меры не принял?
— Я говорила о карантине, — поджав губы, вставила уродка. — Артём Потапыч не разрешил.
Я взглянул уничтожающе на краснеющего директора, подошёл вплотную к этому крепкому дебилу с видом шатуна в галстуке. С сожалением понял, что за грудки не подниму, хотя очень хотелось. Гнев так и кипел во мне.
— Да-да, Иван Аркадьевич! — распалился Потапыч, защищая собственную задницу. — Я распорядился! Вы же сами говорили: всё должно быть вовремя! Да мы в таких условиях работали, если б вы знали! То везут материал, то не везут! А вам-то что? Вам из Москвы с небоскрёба не видно! Вам подай готовое и не важно, что это не так просто! Мы свою работу выполнили, Иван Аркадьевич! Нам привезли две сотни саженцев с комом земли, мы их оприходовали согласно документам и разрешению таможни. Рассадили в срок? В срок. Согласно утверждённому дизайну? Так точно, можете проверить! А что вы ещё от нас хотите?
— Молодцы, да? — усмехнулся я.
— Да, мы молодцы! И, знаете, Иван Аркадьевич, тут ещё задуматься надо, что делали сотрудники Национального заповедника?! Сами проворонили, а на нас теперь все шишки? Самшит какой-то… Напридумывали! Кто вообще орёт об экологии? Только те, кому погорлопанить не лень! А я не из таких — вон моя вотчина: прорабы, крановщики, снабженцы! И со всеми службами договориться! А вы знаете, что тут, в Сочи вообще не найдёшь нормальные кадры?! Никто работать не хочет — все сдают гаражи, хибары, гостиницы или чурчхелой подторговывают! Людей нет нормальных, условий нет! А вы на нас всех собак вешать?!
Пока он размахивал руками, я подошёл к окну, распахнул обе створки. Затем подкатил к нему директорское кресло. И выбросил со второго этажа. То с грохотом упало на дорожку и рассыпалось на составляющие. Пара колёсиков бодро откатилась под пальмы.
Школьники, проходящие мимо кованых ворот «Герос Групп Сочи» с восторгом запечатлели это на телефон. Из холла выбежала охрана, от будки метнулся к обломкам сторож. Я помахал им всем и, отряхнув руки, взглянул на вотчину.
Все собравшиеся в директорском кабинете обалдело таращились на меня. Потапыч громко сглотнул и тоже посмотрел из окна на свой кожаный, теперь ни к чему не пригодный трон.
— Что вы делаете, Иван Аркадьевич? — пробормотал он хриплым шёпотом.
— Я всегда догадывался, что ты тупой, — процедил я. — Это был твой последний косяк, Артём Потапыч. Ты уволен.
Потапыч схватился за сердце и осел жирной пятой точкой на подоконник. Артист!
Поняв всё про озеленителей и истребовав с каждого подробную объяснительную, я дал отделу кадров распоряжение — каждому вкатить выговор с занесением в личное дело.
— Все будете ездить и собирать гусениц в Самшитовой роще, пока всех не соберёте! — рявкнул я озеленителям напоследок. — Штрафы рассчитаю позже.
Трясущемуся замдиректора по хозчасти велел собрать фрилансеров по договору подряда на обработку самшита.
Подписать договор с руководством национального парка на проведение «общественных работ» решил сам. Назначил встречу через секретаря. Мы не должны выглядеть, как куцые щенята, зализывающие хвост. Мы — крупная корпорация, неравнодушные граждане, меценаты, посланники «доброй воли». И судя по тону короткого разговора, я понял: директор парка готов к переговорам.
Итак, теперь Закировна. С ней я решил договорить отдельно.
Когда мы остались одни в кабинете «без-директора», я жёстко призвал её к ответу. К счастью, с ней можно было говорить прямо и знать, что ответит она также. Умная, деловая тётка.