Сам Дима избежал ареста, потому что всегда вел себя аккуратно:
— Мне даже дадут в руки дубинку, а я «да-да», отойду в сторону и положу на землю.
Ключевым моментом спада Антимайдана он считает зачистку Харьковской ОГА от антимайдановцев 7 апреля.
Антимайдановцы со стажем настороженно относятся к недавно появившимся в городе организациям «Юго-Восток» и «Русский восток» и называют их «мутными».
— Мы очень разобщены, — говорит мне один из антимайдановцев.
За кого Харьков?
В течение дня я общаюсь с антимайдановцами, а вечером — с майдановцами. Олег Закапко из координационного центра Евромайдана рассказывает даже о попытках примирения с Антимайданом:
— Ведь и среди них есть адекватные люди, борющиеся за то же, что и мы: чтобы не было коррупции, чтобы перед законом все были равны...
Помириться сторонам не удалось из-за отсутствия координации внутри самого Антимайдана: мирным антимайдановцам заявляли, что они «говорят лишь от себя», а майдановцев снова били.
— В Харькове, в отличие от Одессы, силовой перевес на стороне Антимайдана, — рассказывает харьковский активист Денис, занявший нейтральную позицию. — Ультрас тоже защищают их более на словах, чем на деле.
Олег Закапко подтверждает проблемы с самообороной:
— Дедушка, который записался в самооборону, подходит к нам: «А вы скоро заканчиваете? А то мне домой пора».
В Харькове у Евромайдана практически нет боевиков. А что касается поддержки харьковчан, все неоднозначно.
— Конечно, больше поддерживают Майдан, — считает майдановец Дмитрий.
— Семьдесят на тридцать процентов в нашу пользу, — уверена Людмила с Антимайдана.
Обе стороны, кажется, стараются не замечать поддержку другой стороны.
— Мы за мир, но не с этими п***сами из киевской хунты, — говорит один из сотрудников местного магазина электроники. Его коллеги, которые вышли на перекур, одобрительно кивают. — Директор наш за Майдан, ну а что с него взять? Он с Новой Водолаги, маленький город. Они там дезинформированы.
В ходе разговора выясняется, что и сам парень и его друзья тоже из маленьких городов — только на Донбассе. В Харьков переехали работать.
Разговариваю с бабушками — эти думают, что все в Харькове, как и они, — проукраинские. Выясняется, что хоть обе давно живут в Харькове, но одна родом из Кобеляк (Полтавская область), другая из Змиева (Харьковская область).
— Харьков также очень проукраинский, потому что здесь много студентов из Полтавщины и Сумщины, — говорит один из майдановцев.
То же подтверждает Дима с Антимайдана:
— Это несправедливо. Студенты приезжие, мы местные — а картинка по телевизору та же. И выходит, будто их больше.
Многие же просто не поддерживают ни одну из сторон. Олег Закапко спрашивает на улице у случайного молодого человека:
— Вы за Майдан или за Антимайдан?
И получает ответ:
— Честно? Меня тошнит от тех и от других.
— Харьков — нейтральный город. Если вам кто-то будет что-то другое рассказывать насчет Харькова — не верьте, — говорит мужчина лет 40.
— Большинство равнодушны, — считает Денис, сам занимающий более-менее нейтральную позицию.
Молодая пара из «равнодушных» объясняет свою точку зрения:
— Все равно все решают сверхдержавы, а мы — такое чувство, что пешечки, — говорит парень.
— Поэтому лучше не высовываться, — добавляет девушка.
«Уголок сепаратиста»
По правую руку памятника Ленина на площади Свободы, прямо за будкой милиции, стоит деревянный МАФ. За ним — два зонта «Кока-Кола» с барными стойками и лавочками вокруг. Антимайдановцы иронично называют это место «уголок сепаратиста». Себя же они называют «сепаратистами» с ядовитым сарказмом.
Дима знакомит меня со многими постоянными антимайдановцами. Хит дня среди присутствующих — человек по имени Коля, очень похожий на Геннадия Кернеса.
— Гепа, иди сюда! — все зовут его к себе, чтобы сфотографироваться.
— Гепа с народом! — антимайдановцы, как и противоположный лагерь, считают «народом» лишь представителей своей позиции.
Я продолжаю играть роль сочувствующего киевлянина, а не журналиста, и «сепаратисты» хотят выговориться. Главный месседж, который они хотят донести киевлянину, — они не сепаратисты.
— Мы просто не можем терпеть эту власть!
Кто-то жалуется на повышение налогов. Кто-то просто неудовлетворен отсутствием работы, сокращением соцвыплат. С социальных и экономических вопросов неизбежно перескакивают на вопрос языка.