Це був вечір. Я вийшов на вулицю. Зв’язався з родичами, друзями в ОБСЄ, друзями — іноземними журналістами. З’ясувалося, що один із них перебуває в Донецьку. Для мене винайняли квартиру. Наступного ранку привезли в готель до журналістів, ми порадились і вирішили, що в супроводі іноземних журналістів і водночас із конвоєм МГБ є реальний шанс виїхати.
МГБ погодилось — і вже через 20 хвилин ми їхали.
На обох блокпостах нас ретельно перевірили, бо ці блокпости тримали інші підрозділи, з якими в МГБ були сутички. Але все спрацювало. Через півгодини ми були в нейтральній зоні.
Записав: Артем Чапай, Insider
2 жовтня 2014
Художник из «Мурзилок». История плена и говая трудная жизнь
Сергея Захарова, художника, скрывавшегося под псевдонимом Мурзилки, из плена выпустили только в середине сентября. Точную дату он не помнит, как не помнит и то, сколько дней он провел в заложниках у боевиков Донецкой народной республики.
В Киев он приехал только на днях — заканчивал в Донецке какое-то важное дело, рассказывать о котором не хочет.
47-летний широкоплечий мужик с мальчишеским темным каре сидит передо мной в кафе на Крещатике и совершенно ничего не заказывает. Сергей ничуть не похож на того лихого парня, которого многие из нас представляли поначалу, когда первые карикатуры на ДНР появились на улицах его родного Донецка.
Никто тогда еще не знал, кто оставляет эти остроумные и едкие «приветы» боевикам ДНР и какую цену ему придется за это заплатить.
— Ну а как еще художник может выражать свое неприятие? — говорит Захаров. — Стритарт — это самая быстрая форма для отзывов. Было приятно, когда мы разместили первые работы и потом видели, как люди показывают на них пальцем, фотографируются на фоне... Реакция была мощная.
Захаров радуется тем первым успехам, как ребенок. До того как создать проект «Мурзилки», в художественной среде он, в общем-то, был никем — занимался дизайном интерьеров, иногда выполнял заказы на художественные работы. Придумав «Мурзилки», он стал героем. Интервью с ним хотели заполучить украинские и иностранные журналисты, с ним желали сотрудничать арт-институции. Стал таким художником № 1 в Донецке, о чем наверняка никогда не помышлял.
Идея уличных карикатур зрела у художника с весны, когда в Донецке только появились люди с оружием и черно-сине-красными флагами. Ему захотелось отрефлексировать происходящее, которое ему, как и многим дончанам, совсем не нравилось.
К середине лета Захаров создал серию рисунков для стритарта и совершил первую «экспедицию» вместе со своим напарником — фотографом. Они выехали из мастерской в четыре утра, еще до окончания комендантского часа, с четырьмя работами. Разместили одну, другую. Когда за ними увязалась машина с вооруженными ДНРовцами, в багажнике оставалось еще две карикатуры. К счастью, тогда у них просто проверили документы и отпустили — повезло.
После этого «Мурзилки» взяли за правило размещать только по одной работе в день и делать это в светлое время суток.
— Днем было нормально — людей в Донецке летом практически не было, — вспоминает Сергей. — Мы подъезжали на место, я быстро крепил работу, фотограф делал снимки, может, даже больше рискуя, чем я, и дальше уже наблюдали за реакцией. Бывало, люди подходили и начинали дискутировать, но мы такого старались избегать — дискуссии чреваты последствиями.
Для размещения работ Захаров с напарником выбирали специально такие точки, поблизости от которых располагались штабы и знаковые места для ДНР и «Новороссии».
Так, карикатуру на свадьбу боевика Моторолы они разместили специально возле Дворца бракосочетаний, где эта свадьба и проходила. Спустя полчаса работу убрали. А дольше всех, к слову, продержалась работа с Шариковым. Момент, когда боевики обнаруживают карикатуры, заснять так и не удалось, зато Захаров выяснил, что они их точно не выкидывают — мусорные баки вокруг были пусты.
— У нас каждый раз поджилки тряслись, когда мы выезжали размещать работы, — рассказывает Захаров с улыбкой. — Ты понимаешь, что в воздух никто стрелять не будет, и если ты побежишь, тебя остановят.
Сергей говорит как-то рвано, каждое слово дается с трудом. Он уже миллион раз рассказывал о том, что с ним произошло, знакомым и близким, и каждый раз проживал все заново.