Человек в шляпе молчал, предоставляя говорить пришельцам. Делать нечего — рискнём!
— Иштан аодьон!* — Так, кажется, учил здороваться Зандар.
Шляпа дрогнула, человек рукой в перчатке сдвинул её на затылок, и стало видно загорелое суровое лицо, выражавшее чрезвычайное удивление; ответил он, однако, как положено:
— Веляд ван**… — Дальше посыпались, как обвал, звонкие и шипучие зинальские слова, но Орсо покачал головой и сказал на андзольском:
— Я так быстро не понимаю! Ты знаешь языки?
Для зинала это значило: какие-нибудь языки, кроме их родного.
Человек вышел из-за камня, снял шляпу, представился:
— Варга. А ты? — Оказывается, он отлично говорил на андзольском, когда хотел!
— Орсо.
— А он? — Зинал кивнул на онемевшего от изумления Пизони.
— Как ваше имя? — шепнул Орсо.
— Урбано, — представился сержант, учтиво снимая берет.
— Кто сказал тебе нашу речь? — удивление Варги не проходило; он даже подошёл поближе, чтобы рассмотреть гостей.
Орсо поколебался мгновение, стоит ли называть Зандара. Нет, пока не стоит — неизвестно, где он сейчас и что делает…
— Ада Анлих, — сказал он. Тоже правда…
Из-за камня появился тот, кто всё это время целился в пришельцев, — старый, совершенно седой дед, тоже с типичными зинальскими усами, белыми, как туман.
— Ты знаешь Аду, дитя? — проскрипел старикан.
— Я её сын.
Вторично за этот день сержант Урбано Пизони пришёл в полное изумление. Оба зинала одновременно, как по команде, опустились перед Орсо на одно колено и склонили головы.
------------------
* Помоги вам Творец
** И тебе
Часть 27, где приближается серьёзная драка
Самое уютное для человека после ощущения тепла — это запах дыма из очага. Запах мира, покоя и безопасности. После плена, лагеря, побега, постоянной готовности к безнадёжному бою просто сидеть у очага — это почти счастье. Даже если на этом очаге не готовится очень уж сытный ужин, одно то, что ты, считай, дома, лечит лучше любых припарок…
Выпрямиться в пещерке, где приютились зиналы, было сложно — потолок нависал низко, и Орсо уже раз ударился макушкой, по привычке резко встав на ноги. Зато сидеть было лучше некуда: устроившись на лиственничном лапнике, опираясь спиной о камень и вытянув ноги к огню, можно запросто уснуть и проспать неделю… Но вот спать-то как раз сейчас и нельзя — сначала надо решить всё важное, и Орсо постарался усесться прямо:
— Главная наша задача прежде, чем мы начнём любые операции, — это провиант. Без еды люди драться не смогут!
— С едой плохо, — вздохнул седоусый зинал по имени Боднар. — Наши запасы ты, господин, видел сам, на такую уйму людей это мало. А в деревнях на той стороне айсизцы всё разграбили…
— А сами айсизцы не устроили армейских магазинов?
— Проверять надо, — почесал в затылке Боднар. — Ты, господин, скажи, что надо там узнать, а мы пошлём ребят, они мигом всё разнюхают!
— Не зови ты меня господином, почтенный Боднар! Видит Творец, неудобно, разве над зиналами есть господа?
— Ты господин, потому так и зовём, — строго сказал старикан. — Воля твоя, а только обычай требует…
— Ну раз обычай… С обычаем не спорят, прости меня, — согласился Орсо, а про себя выругал недобрым словом упрямство зиналов и их стойкие обычаи. И без того сержант Пизони смотрит теперь на него как на скелет древнего дракона из музея, а что ему объяснишь? Он сам не понимает, отчего таким почтением прониклись к нему зиналы — разве что из уважения к Аде?.. А спрашивать неудобно — получится, что он сам не знает, что к чему, а вдруг зиналы перестанут ему доверять? Словом, глупое положение, и выхода не видно…
— Что нужно узнать? Во-первых, нет ли у айсизцев где-нибудь там складов, во-вторых, сколько в деревнях на той стороне людей и готовы ли они драться, если мы возьмём их с собой. В-третьих… в-третьих, не видел ли кто-нибудь в республиканской армии железных самоходных штук с во-от такой трубой впереди…
— Это мы видели, господин, — с готовностью встрял Будай, младший сын Боднара. — Ползает, как гусеница, медленно, но очень тяжёлая, а из трубы вылетают… вроде пуль, но побольше. Где падают — там взрыв, как от гранаты.
— И эта штука в корпусе генерала Рохаса?!
— Да, господин. Но её редко выпускают — только в темноте. Сами айсизские солдаты её боятся.
— Спасибо, друг, это важно! — Орсо и подумать боялся о такой удаче: вот он, случай объяснить партизанской армии, что здесь происходит! Если увидят «железную малышку» воочию — поверят и всему остальному, что он может объяснить.
— Охраняют её крепко, чтобы не убежала, — объяснял теме временем Будай. — Она рычит, ревёт, а не убегает — слушается.
— А чем её кормят, ты не знаешь?
— Не видел, — огорчился молодой зинал.
— Ну, и так достаточно сведений, спасибо тебе. Вот, — вновь обратился Орсо к старику, — что хорошо бы узнать.
— Узнаем, — пообещал Боднар.
— И ещё одно — чуть не забыл! — сообразил новоявленный командир. — Есть у вас связь с Кобальей?
— Редко, но есть, господин.
— Сколько там запасов — продержатся они ещё хотя бы пару декад?
— Месяц, а то и больше продержатся, — сказал Будай. — Если только диверсанты не испортят провиант. Там уже ловили дважды на складах каких-то крыс, накажи их Творец!
— Да, это беда… Но, думаю, если у нас хоть что-то получится, месяц им сидеть в осаде не придётся! Скажите, почтенные, а можно ли будет передать весточку в город, когда мы уже придём на ту сторону?
— Передать можно, — сказал Боднар. — А вот ответ получить — как повезёт…
— А ответ мы по-другому получим! — улыбнулся Орсо. — Без слов.
Зиналы, видно, поняли его замысел и тоже ухмыльнулись.
Кобальский губернатор Вернетти, получив приказ выставить зиналов из вверенного ему района, выполнять его отнюдь не поспешил, а глав зинальской общины в городе предупредил, что в столице на них за что-то взъелись. Но сам он, губернатор, никаких притеснений честным гражданам чинить не намерен, ему неприятности не нужны. Политика двора после войны наверняка ещё не раз изменится, а ему здесь жить. А если его и снимут с этой должности, то всё, что здесь приключится дальше, — уже не его проблемы!
Поскольку во время нападения на Кобалью губернатор был там, зиналы считали, что к заговору, вовлёкшему страну в войну, он мог быть не причастен. Да ему это было бы и ни к чему: главное, что заботило барона Вернетти, — это благосостояние города и, как следствие, его собственный доход, а на войне он бы много не заработал. Потому же он не слишком яростно боролся с контрабандистами, да и пограничная стража, в отличие от саттинской, здесь особенно не зверствовала. Губернатор предпочитал со всеми договариваться, поддерживая худой мир вместо доброй ссоры. Орсо понял теперь, почему Ада предложила Зандару отправляться через границу в Саттине, а возвращаться, если что, через Кобалью…
Конечно, не все зиналы в Кобалье были сплошь контрабандистами, но родовые связи поддерживали все, в том числе и мирно живущие в городе труженики. Зиналы традиционно занимались малопочтенными, но нужными в городе работами: коновалы, старьёвщики, владельцы похоронных контор, уличные музыканты — всё это были в основном зиналы. Их многие сторонились из-за обычаев и привычки держаться отчуждённо, но никто не мог бы обвинить их в лени и жуликоватости — зиналы были выше этого, высокомерные, гордые древними обычаями и уверенные, что Творец призревает их особо, как любимый, хотя и несчастный, народ…
Так же они вели себя и с отрядом Орсо — со всеми, кроме него самого. Его приняли как родственника, хотя будто бы более высокого рода. Отчего и почему это так — оставалось лишь догадываться…
Помощь отряду была уже весьма существенной: зиналы предложили разделить бойцов на небольшие группы, по две-три сотни человек, и переводить их через перевал разными путями. Да, там есть разные пути! Да, они опасны, но камнепады редко спускаются на тропинки, только если очень уж не повезёт. Молитесь Творцу, чтобы явил свою милость, и вперёд, смело по кручам…