— И ты хочешь, чтобы я…
— Именно. И принеси мне что-нибудь такое, без чего капеллан не может жить. Иктиноса трудно прикончить. Не дай ему ни единого шанса.
— Шанса, Евмен? Не уверен, что мне известен смысл этого слова.
— Главное, действуй быстро. Я собираюсь увести «Сломанный хребет» из этой системы сразу же, как только представится возможность.
— Будет сделано. До связи.
Раек прервал вокс-соединение. Евмен был абсолютно прав: первых космодесантников ордена, созданных волей Императора, было крайне непросто убить, и Иктинос был куда более живучим, чем большинство из них. Но неважно, какими сверхчеловеческими талантами обладал капеллан, — от пули в глаз он умрет точно так же, как и любой другой.
Снайперу пришлось прервать эти размышления, поскольку все его мышцы неожиданно напряглись, повинуясь инстинкту. Он от рождения обладал чутьем, приводившим его в состояние полной боевой готовности даже при малейшей опасности, даже при одном только намеке на нее.
В этот раз инстинкт пробудила внезапно наступившая тишина. Стрельба прекратилась.
Боевые сервиторы неподвижно застыли, огни прицелов угасли. Безвольно повисшие лазерные винтовки казались сложенными лапками парящих в воздухе насекомых. Затем мертвые стражи стали постепенно разворачиваться и возвращаться к металлическим нишам, врезанным в стены.
Все еще не опуская винтовки, Раек настороженно огляделся. Раздалось шипение, на ниши опустились крышки, и вновь воцарилась режущая слух тишина.
— Капеллан, — окликнул скаут, — что случилось с оборонительными системами?
— Я их отключил, — отозвался Иктинос откуда-то сверху. — Теперь нам ничто не угрожает.
Раек распрямился, по-прежнему держа винтовку перед собой. «Вот в том, что тебе ничто не угрожает, — подумал он, — ты сильно ошибаешься».
Капеллан был где-то там, выше. Скаут-сержант продолжил свое восхождение, осторожно выбирая путь в мраморно-гранитном лабиринте, держа оружие на сгибе руки так, чтобы при необходимости молниеносно вскинуть винтовку и тут же выстрелить. Он прыгнул и подтянулся на очередной проплывающий мимо кусок камня — это оказался фрагмент арки, перевернутой вверх ногами, так что теперь Раек, можно сказать, сидел на изгибе полумесяца.
Скаут даже мог видеть Иктиноса, стоящего на обсидиановом выступе гробницы, вокруг которой двигались все эти конструкции. Раек поднял винтовку, прицелился и в другой ситуации даже выстрелил бы, перебив врагу позвоночник или вогнав пулю в затылок. Но Иктинос носил особую энергетическую броню, и убить его можно было, лишь попав в одну из уязвимых точек — глазную линзу, крошечный участок чуть выше кадыка или сочленение руки (пуля, вошедшая под определенным углом, могла поразить разом оба сердца), — и только это гарантировало смерть капеллана. Пока скаут размышлял, Иктинос успел скрыться внутри склепа, и момент был упущен.
Но Раек был терпелив. Он мог выжидать несколько дней и даже недель, прежде чем сделать решающий выстрел. Единственное, что он запомнил из своего детства, — обжигающий жар солнца пустыни, под которым он лежал долгими часами на горячем песке, глядя в прицел винтовки и обшаривая горизонт в поисках добычи. Он успел стать лучшим охотником своей планеты, прежде чем прибыла Имперская Гвардия, забравшая жизни многих мутантов его племени — друзей и родных. Именно тогда он научился искать уязвимые точки, чтобы убивать гвардейцев. Ему не понадобилось много времени, чтобы понять: даже дисциплинированный солдат спешит на выручку своему кричащему товарищу, которому проделали дырку в брюхе или колене. И кроме того, он научился бить точно в глаз.
Им не удалось найти Раека. Он был совсем еще юн, когда весь его народ канул в песках, но выжил и привык убивать. За ним посылали целые отделения, а затем и взводы, но так и не смогли его взять. И именно Иктинос, услышав легенды о невидимом убийце, отправился в пустыню и нашел его. То, что капеллан сам стал теперь его целью, ничего не значило для Раека; во всяком случае, не больше, чем жизнь любого из тех гвардейцев, которых он прикончил с нескольких километров среди песчаных дюн.
Раек с легкостью запрыгнул на следующий уровень парящего разрушенного храма и оказался достаточно близко, чтобы видеть узкий проход в склеп, озаренный внутри бледно-голубым сиянием. Отполированный обсидиан стен был украшен позолоченной символикой старого ордена — потир Испивающих Души, стилизованные изображения космических десантников, скорее похожие на иероглифы, рассказывающие некую историю, нежели на портреты Астартес. Эти образы были окружены каким-то текстом, но снайпер не сумел распознать язык.