— Капеллан! — Сарпедон силился перекричать грохот. — Сражение окончено! Отводи людей в джунгли!
— Так точно, командор, — ответил Иктинос.
Капеллан давно стал священным символом ордена, причем в некотором роде даже более важным, нежели магистр. Если Испивающие Души и были готовы сейчас за кем-то следовать, так это за ним.
Продолжая убегать по просеке, озаряемой пульсирующими лазерами, бьющими с зависшего на орбите «Сломанного хребта», Сарпедон неожиданно понял, что и сам уже давно подумывает поставить во главе ордена кого-нибудь более подходящего… того же Иктиноса например. В этом Греск был абсолютно прав: нынешний магистр чуть не привел Испивающих Души к гибели. Он и сам видел, что едва не уничтожил орден только потому, что был слеп, когда думал, будто знает истинный путь. И если он и в самом деле ошибался, а предатели были правы, то Сарпедон не заслуживал больше права командовать Испивающими Души.
— За Жиллимана, сына Императора! За отца-основателя!
Слова Мерчано эхом подхватили сотни Воющих Грифонов, собравшихся на просторной палубе Часовни Боевого Клича — величественного храма войны, использовавшегося экипажем «Лазурного когтя» в качестве площадки для инструктажа перед операциями. Пол здесь был украшен многочисленными военными трофеями — фрагментами брони ксеносов, осколками раздавленных черепов предателей, препарированными трупами тварей, — словно запаянными между предметными стеклами, отполированными за тысячелетия сапогами Воющих Грифонов до идеальной гладкости.
— Во имя клятвы и слова! Во имя чести, вселяющей страх в сердца! Воющие Грифоны, как должно поступить с обещаниями давно павших братьев?
— Сдержать их! — грянул дружный хор отрядов, рот, старших офицеров; и громче всех звучал голос самого Мерчано, гордый и возвышенный, словно у проповедника.
— Даже если это будет стоить нам жизни? — кричал он, одновременно подстегивая своих людей и оскорбляя их этим вызовом.
Неразборчивый рев, раздавшийся со всех сторон, был лучшим и единственно возможным ответом.
— А если вашим душам будет грозить гибель и тела ваши будут изломаны? Сдержите ли вы свои клятвы, о Воющие Грифоны, наследники Жиллимана?
Собравшиеся вновь разразились ревом, еще более громким и настойчивым. Стремление Воющих Грифонов к соблюдению древних обетов граничила с маниакальной одержимостью. Пламя, горевшее в сердцах космодесантников, отражалось и в их глазах. Лишь беспощадная дисциплина удерживала воинов от мятежей, от того, чтобы выместить всю кипящую в их жилах энергию в бессмысленном и беспощадном кровопролитии.
— Воющие Грифоны, пришла пора приносить обеты!
Капитан Дарион встал перед собравшимся войском, подняв меч как можно выше, чтобы все увидели его. Рядом возник сгорбленный писарь-сервитор, доставивший несколько чистых пергаментов и пару электроперьев, закрепленных в манипуляторах, торчащих из его пустых глазниц. Этот секретарь должен был зафиксировать все клятвы, принесенные Воющими Грифонами, в соответствии с традициями ордена поочередно подходившими к капитану. Каждое слово, данное здесь, считалось священным, и вернуться, не сдержав его, было большим позором. Порой космодесантники по нескольку лет, а то и десятилетий не могли воссоединиться со своими братьями, пытаясь выполнить обеты, данные перед битвой. Кое-кто до сих пор странствовал по Галактике, стремясь либо сдержать обещания, либо погибнуть.
— Что все это значит? — раздался голос запыхавшегося Таддеуша, вбежавшего в украшенный боевыми трофеями зал Часовни Боевого Клича. Инквизитор прямо на ходу натягивал длинный плащ.
Мерчано повернулся к незваному гостю и преградил тому путь, чтобы чужак не видел ритуала, столь важного для ордена.
— Я ни секунды не сомневался, что вы появитесь, — заявил Мерчано, хотя в его голосе вовсе не было радости. — Мы начинаем высадку на Неверморн.
— И что изменилось? — спросил Таддеуш.
— Наша клятва, данная Ванквалису, куда серьезнее, нежели просто обещание защищать эту планету. Древний враг вернулся и, вполне возможно, действует сообща с зеленокожими или даже манипулирует ими. И этот недруг должен быть уничтожен.
— О ком вы говорите?
— А вот это, инквизитор, — покачал головой Мерчано, — не дозволено слышать даже вашим ушам.
— Постойте, лорд-библиарий, — сказал Таддеуш, — в происходящем замешаны силы, природы которых вы можете не понимать.