— Угу… — Андрей обдумал это. — Что было нужно? Корни? Листья?
— Да.
— Для любовных утех Курослепова?
— Да, — так же коротко и сухо ответила Корева.
— Состряпать какой-то афродиастик, да? Ну, любовное зелье? осведомился Андрей, припомнив то, что читал о поверьях и обрядах, связанных с орхидеями.
— Приблизительно так.
— Угу… — опять пробормотал Андрей. Он решил пока что не уточнять, что значит это «приблизительно». — Вы сказали, что случайных людей не было. А девочки? Девицы всегда оказываются самым ненадежным звеном. Или вы сами обслуживали Курослепова?
— У меня другой профиль. Я не из тех, кто ежедневно пропускает через себя клиентов. Дорога в никуда. Через несколько лет превратишься в потасканное нечто, и уже ничего не будет светить. Хорошо, если жива останешься, ведь иногда на таких можно нарваться…
— Вы — из организаторов, да?
— Да. Это не значит, что в редких случаях я не возьмусь обслужить сама. Если меня пожелает клиент типа Курослепова — то надо соответствовать. Но, если говорить о Курослепове, то как раз я была ему не нужна. У него другие вкусы.
— То есть, на квартире Бечтаева для Курослепова были готовы какие-то посторонние девочки?
— Да. Но с ними все чисто. Искать прокол надо в другом месте… Кстати, ведь с этим букетом была какая-то странная история.
— Да ну?
— Я и тогда была заинтригована. А сейчас думаю, не может ли это иметь какое-то отношение… Дело в том, что я узнала свой букет, когда глядела криминальную хронику. Он прямо бросался в глаза среди букетов и венков, положенных на могилу Матвеева. Крупный «браток», которого застрелили — не помните, шумное было дело?
— Что-то припоминаю, — кивнул Андрей.
— Ну вот, — продолжила Корева. — Я стала наводить справки. Букет купила очень солидная покупательница, жена крупного банкира. Неужели, думаю, её что-то связывало с Матвеевым? Но потом я услышала рассказы о том, что по букету — по моему букету — милиция выследила знаменитую женщину-киллера по кличке «Богомол». Менты очень этим гордились, и не считали нужным ничего скрывать. Так вот, эта «Богомол» оказалась личной массажисткой жены банкира, и именно по её просьбе жена банкира купила букет. Но эта Богомол погибла в перестрелке. А жена банкира — она надолго исчезла, после того, как её мужа застрелили. Возможно, кто-то из покровителей этой самой Богомола решил отомстить. А теперь опять подбрасывают орхидеи как знак угрозы… Если бы я не знала наверняка, что Богомол погибла, то решила бы, что это действует она. Впрочем, возможно, это действует кто-то из её уцелевших напарников — или напарниц: сводит счеты со всеми причастными к той давней истории.
— Но ведь Курослепов и Моховых не были причастны к разоблачению Богомола, так? — спросил Андрей. — Или, по-вашему, тут есть какая-то скрытая связь, которую стоит поискать?
— Вряд ли тут есть какая-то связь… — задумчиво сказала Корева. — Но, согласитесь, есть что-то…
— Что?
— Почти фантастическое, я бы сказала. Да, есть что-то почти фантастическое в том, что букет, из-за которого сейчас бушуют такие страсти, в свое время был куплен для знаменитого киллера. Вот загадка, которую, по-моему, очень стоит распутать.
— Возможно… — отозвался Андрей. — Так почему вы взяли эту орхидею?
— Жадность обуяла, — призналась Корева. — Я видела, что покупательница очень богата. Ей хотелось чего-то необычного. Я сказала ей, что у меня есть на примете потрясающая редчайшая орхидея, за которой я могу сбегать, но её владельцы не отдадут цветок меньше, чем за триста долларов, и это будет ещё скромная цена. Она дала мне четыреста, и велела, чтобы к её возвращению, часа через два, этот цветок был в букете. Я пошла на квартиру Бечтаева ключи у меня были — и срезала цветок.
— Потом из-за этого был шум?
— Не особый. Для Курослепова было главным, что уцелели корни… Как они там называются, у орхидей — бульбы и псевдобульбы.
— Хм… — Андрей покачал головой. — Курослепов рассказал нам все иначе. Сказал даже, что поставил Бечтаева на счетчик из-за этой пропавшей орхидеи. Интересно, зачем он врал?
Корева очень выразительно фыркнула.
— Хотите сказать, повод для вранья был весомый? — осведомился Андрей.
— Это вы у него сами спросите, — уклончиво ответила Корева.
— Что-то, связанное с девочками? С его, так скажем, излишне причудливыми сексуальными вкусами, о которых лучше никому не знать?
Корева то ли кивнула, то ли просто чуть повернула голову.
— Вот сюда, — показала она. — По этой дорожке, вон к тому дому, вон к тому подъезду.