Представив, что её ласкает мальчик пятнадцати-шестнадцати лет, мальчик, которого можно растлить, научить всяким штучкам, полностью подчинить своей воле — а потом, когда он ей надоест, научить зарабатывать деньги приобретенным умением, обслуживая и мужчин, и женщин, пока звероподобный «браток», за время ходок по зонам больше полюбивший свой собственный пол, чем женщин, не растерзает его на какой-нибудь дачке (да, пусть в итоге он будет растерзан, это обязательно!) — она почувствовала совсем прекрасный жар, цветком расцветающий внутри её тела, из бутона, так чутко откликающегося на умелые прикосновения… И в тот момент, когда она начала все быстрей и лихорадочней работать пальцем, забыв обо всем, в приоткрытую дверь ванной скользнула неслышная тень. Она ещё увидела в зеркале очертания вторгшегося незнакомца, но не успела даже вскрикнуть, даже сообразить, что происходит — сильная рука сдавило ей горло, в глазах у неё все поплыло, и она провалилась в туман, сперва розовый, потом багровый, потом черный…
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Едва расставшись с Коревой, Андрей сделал два звонка. Первый Людмиле.
— Это я, — сказал он, услышав её голос. — Ты шла за нами?
— Да, — ответила она. — Но не до конца.
— Почему?
— Потому что ваш преследователь отстал. То есть, вернее говоря, намеренно вас бросил, проводив часть пути. И никому вас не передавал. Правда, звонил из своей машины по мобильному. Видно, получил приказ бросить преследование, раз сегодня Корева не одна. Я проехала за ним, когда он свернул с Профсоюзной, и проследила до Арбата. Он оставил машину у дома на улице Рылеева — или как там она сейчас называется, историческим названием? — и вошел в подъезд. Найти его не составит труда.
— Кто он такой? Ты хорошо его запомнила?
— Еще бы!.. — последовала пауза в две-три секунды. — Ты будешь очень смеяться, но это был чеченец.
— Ты уверена?
— Вполне. Приятный, кстати, мужик, средних лет. По виду, не из отпетых, — Людмила хмыкнула. — Такие, кстати, часто оказываются самыми опасными.
— «Чеченский след»… — пробормотал Андрей, тоном, в котором смешались ирония и досада.
— Он самый. А теперь докладывай о своих успехах. Как тебе эта Корева?
— Из тех, к кому подходит выражение «клейма негде ставить», — сухо сообщил Андрей. — Любит только себя и деньги, и пойдет ради них на что угодно. Я провел с ней около часа, так? И до сих пор такое ощущение, будто меня изваляли в нечистотах. Мне кажется, её и Курослепова связывало что-то очень мерзкое.
— Здорово тебя разобрало! — усмехнулась она. — А на вид такая милашка.
— Черствая бесчувственная тварь. Уже стала прикидывать, кому сдать Курослепова так, чтобы и от нас отделаться.
— Собирается сдать его, но не нам?
— Да. Надеюсь, мы вовремя выясним, кому.
— Она созналась в том, что была соучастницей убийства?
— Да. Без всякого стыда. Скорей, была недовольна, что её раскусили. Ну, и испуг имеется. Насколько сильный, трудно сказать.
— Попробуем на этом её поприжать… Ты проводил её до дверей квартиры?