— Согласен. Но этот чеченец, которого видела Богомол…
— Не было никакого чеченца! — взвился Игорь. — Она на всех парах помчалась в квартиру Коревой и ждала её, к вашему приезду! Знала адрес, по которому живет один из деятелей чеченской мафии — и сообщила его тебе, чтобы убедить, будто она вас «пасла» и будто за вами была слежка — то есть, на корню подсекая подозрения, что могла поджидать в квартире Коревой. Если мы проверим, то чин чином обнаружим, что квартиру в указанном ей доме недавно купил подозрительный чеченец — но это будет ложный след!.. А потом оставалось немногое, — продолжил Игорь, малость остывая. — Убить Кореву, подкинуть кассету, выждать какое-то время и позвонить тебе. Ее отпечатки, густо оставленные в квартире — это как рапорт Повару: задание выполнено — и лично мной. А Повар может с чистой совестью утверждать: кассета попала ко мне в результате простой случайности. Никто никаких следов не найдет, что он вел долгую целенаправленную охоту за этой кассетой. Все, следствие закончено, забудьте. Теперь я не позавидую Курослепову. Но, получается, Повару он тем более нужен живым — и тем более мы будем охранять его от всяких случайностей. И все это сделала наша дорогая подруга…
— Ты, я гляжу, теперь практически не сомневаешься, что она — в прямом подчинении у Повара. И, возможно, была его «ценным кадром» всю жизнь. Еще во время нашей первой с ней встречи, — заметил Андрей.
— По всему раскладу выходит только так, — пожал плечами Игорь.
— Но почему она тогда взяла копию кассеты для себя? И почему она решила продолжить расследование и разыскать гинеколога Коревой?
— Всему можно найти объяснение, — спокойно сказал Игорь. — В конце концов, жизнь не стоит на месте. Возможно, выполнив одно задание, ей сразу надо браться за следующее: разбираться с мафиями, контролирующими московских проституток. А что до гинеколога… Спорить готов, она найдет его убитым — и, конечно, с орхидеей «мертвая голова» на груди — и для всех это станет последним доказательством существования «неизвестного». А для нас это станет последним доказательством, что никакого «неизвестного» не было и нет. Но, разумеется, Курослепова мы будем уверять в подлинности его существования — чтобы этот гад все время прятался под наше крылышко и мы могли глаз с него не спускать!
— Как, по-твоему, она собирается найти гинеколога Коревой? — спросил Андрей.
— Это просто, — ответил Игорь. — Не знаю, как будет действовать она, но, думаю, точно так же, как действовал бы на её месте я. Все продавщицы, особенно в престижных супермаркетах, обязаны время от времени проходить диспансеризацию. Очень часто при этом, когда доходит до всяких женских дел, удовлетворяются справкой о здоровье от личного гинеколога продавщицы, а если и нет, то в медицинской карте почти всегда фиксируется, у какого гинеколога осматриваемая наблюдается постоянно — чтоб можно было связаться с ним, в случае чего. Не думаю, чтобы у Коревой было два гинеколога, один для себя, другой для штопания девочек. У нее, надо полагать, вполне сложились отношения с личным, и он только рад был неплохому дополнительному заработку. В крайнем случае, выход на «того, другого», не брезгующего сомнительными операциями, она все равно получила через личного — и он сообщит координаты. Надо лишь добраться до этой медицинской карты — что при хитрости и обаянии Богомола особого труда не составит.
— Да, конечно… — задумчиво кивнул Андрей. Игорь выстроил все стройней и логичней некуда, и, все равно, Андрею что-то не нравилось. Излишняя стройность вызывала его смутный протест — из-за какой-то шероховатости, мелкой неувязки, которую он никак не мог уцепить, хотя ощущал её существование… Одной из тех неувязок, которые под корень разрушают любую логичную конструкцию — словно из карточного домика вытянули нижнюю карту.
Хорошо, Богомол «опоздает» к гинекологу — «неизвестный» её, мол, опередит. Тогда все ясно… А если она застанет гинеколога живым — и сдаст его компаньонам? Что это будет — очередная коварная уловка? Впрочем, главное даже не в этом…
— Как мы вернем Курослепову его коллекцию орхидей, если все разыграно с подачи Повара? — спросил он.