Игорь только рассмеялся.
— Мафиози бывают порой очень благообразны.
— И все-таки я бы его проверил.
— Пусть Повар проверяет! — отмахнулся Игорь. — Нас это не касается. В конце концов, нам за это не платят.
— Да, насчет Повара… Если мы догадались, что надо искать гинеколога Коревой, то Повар сообразит это ещё быстрее нас. Неужели он не опередит Богомола, при его-то возможностях?
— Если не опередит — значит, Богомолу дано «добро» на устранение этого гинеколога, — спокойно заметил Игорь.
— К тому все идет… — проговорил Андрей. — Но зачем? Ведь этот гинеколог — бесценный свидетель. Только он может подтвердить Курослепову, что Корева его надувала.
— Так, может, Повару вовсе не нужно, чтобы Курослепов об этом знал, пожал плечами Игорь.
— Тогда я просто не понимаю, что нужно Повару!
— Сила Повара в том, что этого никто не понимает… пока не оказывается слишком поздно! — хмыкнул Игорь. — Будем считать, что это само прояснится в ближайшие дни. Что ещё тебя смущает?
— Садовник, — сказал Андрей.
— То есть?
— Для того, чтобы успешно разводить такие цветы, надо иметь садовника высшего класса, специалиста по орхидеям. Почему мы ни разу не встретили этого садовника? Почему Курослепов о нем не упоминал и не предложил нам с ним встретиться — ведь садовник мог бы многое рассказать об оранжереях: когда он в них работает, когда они остаются без присмотра… В силу обстоятельств, мы сразу же кинулись по следу «неизвестного», забыв обо всем. Но, в более спокойной обстановке, разве мы не начали бы с дотошных расспросов садовника?
Игорь задумался.
— С одной стороны, в этом нет ничего страшного. И в наших книгах не раз упоминается, что самые страстные любители орхидей обходились без садовников, самостоятельно холя и лелея свои обожаемые цветы — даже богатейшие люди мира. Курослепов достаточно смыслит в орхидеях и достаточно ими увлечен, чтобы обходиться без дополнительной прислуги. Но, с другой стороны… Ведь кто-то должен ухаживать за орхидеями, когда Курослепов, например, в отъезде — и абы кому такое дело не поручишь. Почему Курослепов ни словом не упомянул о таком помощнике? Скорей всего, потому что этот человек появляется редко, и вообще фигура слишком второстепенная, чтобы о ней сразу вспомнили в поднявшейся суете. Однако, ты прав, спросить стоит. И, если через два дня орхидеи не появятся, то продолжить поиски продолжить с разговора с садовником. Кстати, таких садовников, которые ухаживают за орхидеями в отсутствие владельцев, называют «няньками». «Нянька» может знать или припомнить что-нибудь ценное. А почему ты вдруг подумал о садовнике?
— Не вдруг, — ответил Андрей. — Ведь и в нашей специальной литературе описано, что для некоторых нежных видов орхидей режим комнатной оранжереи предпочтительнее режима большой оранжереи, особенно в нашем северном климате, и что известны случаи, когда энтузиасты со скромным доходом добивались в своих малогабаритных квартирках большего, чем богатые владельцы крупных оранжерей, оборудованных по последнему слову техники… И там же приводилось несколько случаев, в разных странах, когда такие скромные любители задешево продавали результаты своей работы — чтобы заняться новыми экспериментами или ради разрешения работать в крупной оранжерее с особо редкими экземплярами… Для того, чтобы вырастить редчайшую орхидею, надо не просто все знать об этих цветах, надо их чувствовать. А Курослепов, согласись, не из тех, кто способен чувствовать цветы. Но при этом он очень тщеславен. Если все его роскошные достижения результат чужого труда, то, конечно, он будет это тщательно скрывать. И даже возникни у него подозрения, что садовник причастен к ограблению, он ни словом нам об этом не обмолвится — потому что тогда мы узнаем, что всеми своими успехами он обязан какому-то никчемному чудаку, и, при его самолюбии, это будет для него больнее любого ограбления. Ведь украденное можно восстановить, а репутацию не восстановишь… Если существует такой садовник, то для Курослепова самая стыдная тайна — он, а не девочки… — с кривой улыбкой заключил Андрей.
— И все это ты выводишь из… — протянул Игорь.
— Из того, что Курослепов слишком тщательно молчит о своих помощниках, хотя они у него должны быть, — кивнул Андрей. — И в первую очередь детективам следовало бы говорить с ними… Вот та мелкая неувязочка, которая меня смущала. Есть и ещё кое-что…
— Да? — совсем заинтересованно спросил Игорь.
Андрей только собирался объяснить, как зазвонил телефон.
— Да? — сказал Игорь, взяв трубку. — Да, слушаю, Григорий Ильич… Да, разумеется… Понял… Тут есть одна проблема… Ах, вы знаете? Ну, да, конечно, простите… Да, все сделаем, не волнуйтесь, — он аккуратно, двумя пальцами, положил трубку и потер ухо — словно трубка обожгла ему и ухо и ладонь за время этого короткого разговора.