— Да, конечно, — кивнула Людмила, закусив губу. — Я немедленно этим займусь.
— Я буду с тобой.
— Нет, — она медленно покачала головой. — Тебе и без того забот хватит.
Зазвонил мобильный телефон Андрея. Андрей ответил.
— Здравствуй, сынок, — услышал он добродушный голос Повара. — Вы, что, там, переквалифицировались в монастырь благородных девиц?
Андрей молчал.
— Ну? — подпустив ворчливые интонации, спросил Повар. — Я жду ответа.
— Я впервые видел Игоря в таком состоянии, — с трудом проговорил Андрей.
— Я тоже, — кажется, Повар чуть не хихикнул. — Так я, значит, старикашка? Гадкий, злой, мерзкий, и, какой там, гнусный?
— Я… — начал Андрей — и осекся. Ему надо было продумать каждое слово.
— Не ломай голову, придумывая ответ, — сказал Повар. — Скажи лучше, что ты сам собираешься делать?
— Бдеть сиделкой при Игоре, — ответил Андрей.
— Это хорошо, бди. А потом?
— Искать садовника Садовникова.
— А чего его искать? — удивился Повар. — Садовников Николай Михайлович, живет на Красноармейской улице, дом 13Б, квартира 340. Можешь подъехать утречком и побеседовать, коли считаешь нужным. И вообще, если нужны ещё какие-нибудь данные по окружению Курослепова — милости прошу. Я хоть и злой старикашка, но не злопамятный. А Игорьку скажи, что, во-первых, иной реакции я от него и не ждал, во-вторых, что Василий Беркутов сам выбрал свою судьбу и нас подталкивает решать её именно таким образом… Ты ведь это понимаешь?
— Да, — коротко ответил Андрей.
— Вот и славненько. И, в-третьих, что при любых поворотах негоже добру молодцу раскисать как красна девица. Вот и все.
— Все? — непроизвольно вырвалось у Андрея.
— Разумеется, все. А ты что думал? Расслабься, сынок. Утро вечера мудренее.
И Повар повесил трубку.
Андрей вытер пот со лба.
— Уф!.. — только и сказал он.
— Повар благословил отступничество твоего друга? — со своими обычными, суховатыми и насмешливыми, нотками в голосе спросила Людмила.
— Вроде того… И ещё дал адрес садовника.
Она кивнула.
— Выходит, он знает, что я здесь.
— Хочешь сказать, за нами следили?
— Ему незачем было за нами следить, — все так же слегка насмешливо ответила она. — Он должен был вычислить по раскладу. Видишь, как он опять все повернул: что мы ни делаем — все ему на руку. Даже бунт Игоря… Хотя для верности и проследить мог, — с едкой улыбочкой добавила она. — Что ж, мне надо двигаться.
— Что ты собираешься делать?
— Навещу садовника. Немедленно. Еще не так поздно.
— А потом?
— Гм… — она выдержала легкую паузу. — Лучше тебе этого не знать.
— «Нет ничего увлекательней охоты на человека»?
— Приблизительно так.
Андрей внимательно на неё поглядел. Он знал эти её состояния, когда холодная отстраненность и ирония, всегда в ней присутствовавшие, выступали на самый передний план — это были отрешенность и сухая, насмешкой над собой и миром кажущаяся, агрессия гончей, учуявшей запах дичи, начавшей хмелеть от предвкушаемой крови и от возбуждения убийства в собственной крови. Богомол сделала стойку, это факт, и теперь её никто не удержит, даже хозяин — если Повар и впрямь является её хозяином. В начале дня это казалось вполне очевидным, а теперь опять оказалось под большим вопросом.
— И за кем пойдет твоя охота? — спросил Андрей.
— Сам догадайся, раз ты такой умный, — уклонилась она от прямого ответа. — До завтра.
— До завтра, — машинально откликнулся Андрей, проводил её, запер двери и вернулся в кабинет.
Игорь спал. Андрей первым делом позвонил домой.
— Где ты? — спросила встревоженная Ольга.
— В нашем офисе, — кисло усмехнулся Андрей. — Охраняю сон Игоря.
— Что с ним такое?
— Даже с ним случилось невероятное. Пришлось выпивать с одним клиентом — и нарезался до потери пульса. Вызвал меня по мобильному и попросил доставить сюда. Хватило ума не переться домой в таком состоянии, чтобы Наташку не напугать. Как понимаешь, я не могу его бросить.
— Так Наташку надо предупредить?..
— Не обязательно. Она знает, что сегодня ночью он дежурит на охране знатного клиента. Там уже все подстраховано, без ущерба для нашей репутации.
— Ты даешь слово… — Ольга запнулась. — …что Игорь всего лишь пьян?
— Даю. Как там у вас?
— Нормально. Как всегда, влачим дни в ожидании тебя… Кстати, звонила твоя родственница из Самары…
— Да? Когда?
— Около четырех, по-моему, — («То есть, из приемной Кибирева, прикинул Андрей. — Хитрая стерва! И ведь мне ничего не сказала…») Жаловалась, что никак не может с тобой пересечься, потому что ты в сплошном закруте. Я ей ответила, что тебя и семья редко видит. И мы договорились, что она обедает у нас завтра, в пять. Так что найди, пожалуйста, часа два…