— Обязательно найду, — заверил Андрей. И в задумчивости положил трубку.
Его до сих пор пробирала нервная дрожь, и ему было, о чем поразмыслить. Вот только мысли надо было для этого более-менее привести в порядок.
Во-первых, Богомол. Теперь она знает, кто её заказчик. То, что Курослепова она уничтожит недрогнувшей рукой, Андрей не сомневался. Может быть, дождется момента, когда партнеры перестанут отвечать за его охрану… А может быть, и нет. Даже если Повару Курослепов нужен живым — потому что мертвого не пошантажируешь и не заставишь ходить по струнке — он её все равно не остановит.
При этом, отметил Андрей, она действует, не особенно скрываясь от Повара. Так можно действовать, лишь твердо зная, что Курослепов Повару живым не нужен. Но зачем тогда эта странная игра с передачей видеокассеты, зачем многое другое, имеющее смысл лишь в том случае, если Курослепова хотят заставить ходить на коротком поводке?
А после Курослепова она постарается уничтожить и заказчика. Заказчик подставил её под чужую игру, а такое не прощается. Но прежде ей надо получить от заказчика свой гонорар. Орхидеи — которые нужно перетащить во Франкфурт? Перевоз через границу любых растений допускается только по специальному разрешению. Причем не только с русской, но и с зарубежной — в данном случае, немецкой — стороны. Получить такое разрешение на редкие цветы, заявленные в розыск, будет безумно сложно, а в аэропортах таможенная служба работает отменно. Видно, заказчик рассчитывает, что Богомол, с её колоссальным опытом, найдет выход. И не обязательно ей лететь самолетом. Чек на билет лишь указывает точку, в которую надо доставить растения…
Передавая ей орхидеи, он так или иначе подставится, даже если сделает это опосредованно, через камеру хранения на вокзале, например. Все равно, его после этого легко будет выследить и уничтожить. И вряд ли они с Игорем что-нибудь сумеют тут поделать…
И ещё одно. Андрей и Людмила все эти два дня их общения избегали любых личных тем, общаясь строго делово. Андрей делал это совершенно сознательно, и, как он полагал, Богомол тоже. Задевать любые личные темы — это было все равно, что ходить по минному полю. Слишком тонким был сдерживающий ледок самовнушения, с помощью которого Людмила пыталась убедить себя, что её чувства к Андрею не страсть, не любовь в самом что ни на есть физическом, грубом и плотском, её проявлении, а нечто другое: то ли ощущение плеча близкого ей по духу человека, то ли братство по крови… Сейчас, в период охотничьего гона, когда все её чувства и реакции будут обострены обострены почти до психопатического состояния — может вновь прорваться и это пламя. И тогда она может выкинуть все, что угодно… Лет в четырнадцать-пятнадцать Андрей читал автобиографические записки какого-то знаменитого английского охотника, в которых был такой эпизод: этот охотник, будучи в Индии, подобрал тигренка и приручил его. Тигренок стал совсем домашним, и около года они с охотником жили душа в душу. Но вот как-то раз охотник разбил коленку и, усевшись на стул и положив ногу на другой, послал слугу за йодом. Пока он сидел, его питомец — уже не тигренок, а молодой тигр — подошел к нему и начал лизать ранку. Охотник хотел отогнать его, но тигр зарычал так грозно, что охотник затих. Тигр начал шалеть, он уже не лизал, а вгрызался в ногу, а охотник боялся пошевелиться, несмотря на мучительную боль. Когда слуга вернулся с йодом, охотник сделал ему знак, и слуга, взяв ружье, вставил его в ухо ни на что уже не обращавшему внимания тигру и выстрелил. К этому моменту мясо вокруг коленки охотника было снято до самой кости… Потом охотник узнал, что в этом нет ничего удивительного: тигры настолько балдеют от запаха крови, что из-за этого их практически невозможно по-настоящему приручить. Что дрессировщику, слегка порезавшемуся во время бритья, лучше в этот день не заниматься со своими питомцами: это с большой долей вероятности может привести к трагедии. Людмила была сейчас такой тигрицей, учуявшей запах крови, и если она подметит в Андрее хоть какую-то слабину — образно говоря, если он некстати продемонстрирует ей ссадину или бритвенный порез — она может потерять голову настолько, что не сумеет себя обуздать…
Ее подчеркнуто деловой стиль общения в эти дни был только лишним тому свидетельством. Она словно боялась собственной неуправляемости…