Она кивнула.
— Первоначально мне порекомендовали обратиться к вам друзья, которые когда-то приобретали у вас орхидеи. Видите ли, рано утром я улетаю из Москвы домой, в Новосибирск, а ваш адрес они отыскали буквально час назад…
— Орхидеи в Сибири? — усмехнулся он. — Что ж, такое уже бывало. Тобольский губернатор, по-моему… Или кто-то из золотопромышленников?..
— Я не Тобольский губернатор и не золотопромышленник, — рассмеялась Людмила, — но условия у меня хорошие. Одна из комнат квартиры переоборудована в зимний сад, и там есть маленькая оранжерея. С автономной аварийной системой отопления, на случай любых неожиданностей. Правда, пока Бог миловал, неожиданностей не случалось…
— Это интересно, — сказал Садовников. — Но вы проходите, что возле двери торчать? — он жестом пригласил её на кухню. — Может, чайку сообразить?
— Не откажусь, — ответила Людмила.
Они прошли кухню, Николай Михайлович включил электрический чайник и сел за стол напротив своей гостьи.
— Вы могли и не извиняться за поздний визит, — сказал он. — Не спится, знаете, и всегда приятно пообщаться с кем-нибудь, кроме телевизора…
— Проблемы возраста или житейские заботы одолели? — спросила Людмила.
— Да как-то и то и другое… Но у вас, в отличие от меня, времени мало, так что не будем его терять. Какие орхидеи вас интересуют?
— Вообще-то, я подумывала об орхидеях «мертвая голова».
— «Мертвая голова»? — Садовников нахмурился. — А-а… — и он выдал длинное латинское название. — Я вообще-то предпочитаю нормальные научные наименования. Хотя и такие художественные, или обиходные, определения вполне допустимы.
— Так стоит мне её брать? Или я с ней не справлюсь? Тогда порекомендуйте что-нибудь более простое в уходе.
— Ну… — он призадумался. — На самом деле, тут все зависит от тщания и желания, ни от чего более. «Мертвая голова», как вы её называете, орхидея достаточно капризная, но с ней вполне можно подружиться… И вообще, мне не раз приходило в голову, что орхидеи надо подбирать в зависимости от своего характера. У разных людей приживаются разные орхидеи, и ничего тут не попишешь. Это как собаку себе заводить — одна порода человеку подходит, другая нет.
— Ну, это когда у человека обычные возможности, — заметила Людмила. У Курослепова, я слышала, чего только нет. В том числе, наверно, и виды орхидей, которые, вроде бы, по его характеру приживаться у него не должны. Так что от денег и помощников многое зависит, верно?
— Верно, — согласился Садовников. — Оранжереи Курослепова стоит поглядеть. Вы у него ещё не были?
— Пока нет. Собираюсь послезавтра, когда вернусь в Москву.
— С Беневоленцевым?
— Да, он пригласил.
— С Беневоленцевым и Курослепов пустит, — задумчиво проговорил Садовников. — Он сейчас почти никого не принимает, окружил себя охраной как каменной стеной после ограбления его оранжерей. Говорят, и на его жизнь покушение было, начальника его охраны при этом убили. Так что вам повезет, если вы до него доберетесь. Хотя самые ценные экземпляры и похищены, но, все равно, осталось, на что поглядеть.
— Вы ведь и ему помогали?
— Помогал… Да и сейчас помогаю помаленьку. Не хвастаясь скажу, что без меня он не оживил бы эти «орхидеи-призраки», которые с таким трудом выцарапал из Америки. Он-то рассказывает, что сам все сделал, ну и Бог с ним, пусть бахвалится, — Садовников явно относился к проблеме присвоения его успехов по-философски: ему важнее всего было, чтобы цветы были живы. Вдруг он спохватился. — Только вы не проговоритесь, что я вам это рассказал. Я, вообще, не из болтливых, и клиентов не подвожу, но тут как-то с вами расслабился….
Людмила усмехнулась.
— Курослепов так ревниво оберегает свой имидж великолепного цветовода, да?
— Навроде того, — несколько уклончиво ответил Садовников. Людмиле показалось, что если бы он мог говорить откровенно, то сказал бы: «Курослепов вообще человек очень злой и завистливый». — Так вы, значит, рано утром из Москвы, а послезавтра опять назад?
— Да.
— И вы хотели, чтобы я вам за это время подобрал образцы?
— Да, орхидеи «мертвая голова». Мне она очень нравится сама по себе, и, кроме того, насколько я понимаю, это вид достаточно редкий… Ведь он и в Москве мало у кого есть, да? И с просьбой его достать к вам, наверно, обращаются очень нечасто?
— Нечасто, но бывает, — улыбнулся Садовников. — Вот, недавно…
— Недавно кто-то обращался?
— Да. Занятный молодой человек. Из таких, как они называются… ну, которые только стали поклонниками чего-то, и поэтому рвения в них хоть отбавляй, весь мир для них не существует, кроме нового увлечения.