— …А? Что? — откликнулся он. Погрузившись в свои мысли, он не расслышал очередной вопрос Курослепова.
— Я говорю, наверно, Терентьев напал на совсем свежий след, раз решил, что важнее идти по нему, чем находиться здесь, — сказал Курослепов. Может, все-таки расскажешь?
— Я не знаю толком, — ответил Андрей. — Поэтому боюсь сказануть лишнее. Но Игорь был очень взволнован и напряжен.
— Но хоть кого он подозревает? Не обязательно имя, хотя бы из какого круга этот человек?
— Я думаю, он сам все объяснит, — опять уклонился Андрей от прямого ответа. — Во всяком случае, мы выяснили достаточно, чтобы предотвратить дальнейшие покушения на вашу жизнь.
— И вернуть орхидеи? — сразу же осведомился Курослепов.
— Да, разумеется… Кстати, насчет орхидей. Я хотел бы ещё раз осмотреть оранжереи, из которых они были похищены.
По правде говоря, Андрей не рассчитывал найти в оранжереях ничего особенного. Но ему не пришлось бы общаться с Курослеповым, пока он их осматривал бы — а уж он постарался бы затянуть осмотр. Игорь обещал вызволить его при первой возможности, позвонив и отозвав по срочным делам и Андрей надеялся, что эта возможность не заставит себя ждать.
— Их уже несколько раз осматривали, — буркнул Курослепов. — Не вижу смысла.
— Да, но я ж их так толком и не видел, — напомнил Андрей. — Только в тот день бегло заглянул, когда застрелили Моховых. Но все это было впопыхах, в суете…
— Что ж, — Курослепов поднялся из кресла. — Я вас провожу.
— Пожалуй, вам не стоит выходить из дома, — возразил Андрей. — Мало ли что может произойти.
Курослепов поежился. Но, видно, мысль о том, что надо бояться убийц даже на собственном участке, приводила его в бешенство.
— Я пройдусь с вами! — заявил он. — А охрана нас прикроет.
Они прошли в оранжереи, в сопровождении двух угрюмых охранников. Если Игорю охранники повиновались беспрекословно, сразу признав в нем мужика опытного и крутого, то на Андрея посматривали чуть иронически: то, что Андрей не из их мира, было понятно с первого взгляда. Зная, что он друг Игоря и у него на подхвате, они считали, что Игорь дает бедствующему другу подзаработать там, где любой лох справится. А он, разумеется, ещё выковыриваться должен, чтобы себя показать и утвердить. Оранжереи ему осматривать подавай… Эти, у которых кишки на руку намотать можно, всегда так пыжатся.
— Как видите, самые ценные экземпляры исчезли, — стал показывать Курослепов. — Но осталось ещё много интересного. Вот этот, «дигбиана», достаточно уникален для наших краев, — заговорщицки взял Андрея под руку, он заговорил намного тише. — Погляди, разве она не эротична? Нет, я бы сказал, что в ней есть почти подсудная чувственность, а? Ведь это точная копия самого соблазнительного женского места, разве нет? — между пяти тонких золотистых лепестков орхидеи, разбегавшихся наподобие изящной и словно по лекалу вычерченной звезды, виднелся приотворенный зеленоватый зев, окаймленный серебристо-бежевыми, больше похожими на длинный пух, густыми волосками; два изящно изогнутых язычка зева, большой и отливающий росой снизу и маленький, почти медного цвета, бугорок сверху и впрямь довершали сходство цветка с женскими гениталиями. — А какая нежность, правда? Такую нежность у женщин можно встретить только в самую раннюю пору, у молоденькой девочки, у которой ещё и косточки неокрепшие, и боишься их сломать, когда входишь в нее… Когда женщина окончательно развивается и её костяк грубеет, то все уже не то… Недаром в древние времена короли и императоры брали себе в жены принцесс тринадцати-четырнадцати, а то и двенадцати лет, они знали, что делали…
У Андрея потемнело в глазах. Курослепов не только не стеснялся своих пороков, но и упивался ими. И не считал нужным скрывать все свои гнусные пристрастия от Андрея: ведь Андрей — это человек, которому Курослепов платит деньги, и немалые, а любой, находящийся на содержании у Курослепова, должен потакать его прихотям. Курослепов знал, что Андрей видел пленку — и, раз Андрей не побежал с этой пленкой в милицию, значит, Андрей продался с потрохами. Вели ему — и со всех ног побежит доставать девочек для него, Курослепова. Вот как рассуждал магнат.