— Да, конечно… — неопределенно кивнул Андрей. — Но скажите, разве за оранжереями не ведется круглосуточное наблюдение? Я не вижу ни одной видеокамеры ни внутри, ни по периметру.
— В этом нет необходимости, — ответил Курослепов. — Видеокамеры стоят по всему периметру участка, а здесь включается на ночь система электронной сигнализации.
— Которую преступник сумел отключить или миновать… — заметил Андрей.
— Самое смешное, что в ту ночь сигнализация могла и не работать. Мы с Валерой — с беднягой Медовых, я имею в виду, задержались здесь допоздна, обсуждая неотложные дела, и я был такой уставший, что вполне мог забыть включить сигнализацию, когда наконец мы отправились спать. Но кто ж знал, что так все совпадет?
— Вы уверены, что это было простое совпадение? — спросил Андрей, подумав при этом: «Он не устанавливал здесь видеокамеры, чтобы иметь возможность обсудить дела, о которых даже охране не стоило знать… А может, здесь и происходило что-нибудь непотребное… От нашего клиента можно ожидать всего!»
— Тогда я посчитал это совпадением, — проворчал Курослепов. — Да и сейчас так думаю. Ведь снаружи невозможно подглядеть за участком, и тем более увидеть, что происходит в оранжереях.
— Не скажите, — Андрей покачал головой. — Вы сказали, что задержались допоздна. Значит, снаружи было уже темно, а в оранжерее горел свет. Сами знаете, ночью можно с очень большого расстояния разглядеть, что происходит в освещенных помещениях. Я, например, вижу все, что делается в доме напротив нашего, когда у кого-то не задернуты шторы, этаже этак на десятом или двенадцатом — как люди ужинают, ссорятся, милуются, смотрят телевизор, воспитывают детей — а ведь до этого дома от нас метров сто, не меньше. А с обычным театральным биноклем можно разглядеть намного дальше, не говоря уж о полевом…
— Верно! — Курослепов резко остановился. — Об этом я и не подумал! По-вашему, преступник мог найти удобную точку для наблюдения и подстерегать ночь за ночью, когда я забуду включить сигнализацию в оранжереях? А как миновать видеокамеры и внешнюю охрану, у него давно уже было просчитано, да?
— Такое не исключено, — осторожно сказал Андрей. — Если вы отпустите со мной одного из охранников, мы осмотрим все ближайшие высокие деревья и другие удобные точки — вдруг преступник оставил какие-нибудь следы?
Курослепов с уважением посмотрел на Андрея.
— А ты умнее, чем я думал! — сказал он.
Андрей, естественно, не стал объяснять ему, что он не думает, а отчаянно фантазирует, чтобы найти предлог на некоторое время оказаться подальше от Курослепова. Впрочем, подумалось ему, если его фантазии вдруг окажутся правдой — вот это будет ирония судьбы!
Через десять минут Андрей и охранник вышли за ворота участка Курослепова. Внимание Андрея сразу привлекли старые липы чуть поодаль, возле высокой ограды участка наискосок и напротив курослеповского. За оградой все было тихо, и вообще участок казался нежилым.
— Кто там живет? — поинтересовался Андрей.
— Да, того, типа… — охранник пожевал, будто размягчая неподатливые слова, чтобы они легче соскакивали с языка. — Этот участок ещё не продан. То есть, хозяин у него есть, но хозяин полгода назад разорился и выставил дом на продажу. А сейчас дома… ну, плохо они идут, после кризиса, когда столько народу поразорялось. Хозяин только и приезжает раз в месяц, если не реже, чтобы отопление в доме ненадолго включить. Ну, чтобы дом не застаивался. А содержать дом на полную он сейчас по бабкам не тянет.
— Как ты думаешь, с этих лип могли вести наблюдение за оранжереями? И вообще за вашим участком?
— Так проверить можно! — живо предложил охранник. — Я слажу, да и крикну тебе, что видно, мне это дело плевое.
— Давай! — охотно согласился Андрей. В этом смысле, «накачанный» охранник действительно был очень кстати. Андрей тоже сумел бы забраться на липы, но, конечно «плевым делом» это бы для него не оказалось.
Охранник вскарабкался на высоченное дерево с обезьяньей ловкостью.
— Ну, что? — крикнул Андрей.
— Участок ничего просматривается! — ответил сверху охранник. — И оранжереи малость видны. Наверно, с биноклем вообще можно было бы толково разглядеть. Особенно ночью, когда в них свет включен.
— Хорошо, спускайся! — крикнул Андрей.