— Всему свое время, — ответил Юзеф и улыбнулся.
Август взглянул на Стеллар-старшую, которая разгуливала в шубе поверх старообрядного платья с гордо поднятой головой и кивала гостям, которых видела впервые. Н-да… Характер у нее что надо. Этот характер и спас их всех. Но жить с такой женщиной… Женщиной, которую уже сломали однажды… Она кому угодно глотку перегрызет, даже тому, кого будет любить…
Еле до вечера дожили. Анна устала улыбаться, Август устал вести беседы. Салют отгремел, и гости начали расходиться. Анна и Август не поняли, что происходит, ведь дети и остальные пошли не к дому, где ночевали последние несколько дней, а куда-то в сторону ворот.
— А вы куда? — прокричал им в спину Август.
— За стену! — засмеялся Гелиан и помахал им рукой. — Рассвет встречать!
— А-а-а…
Анна улыбнулась, глядя на детей. На сыновей, на дочерей, которых привели в ее дом сыновья… Она ощутила какой-то внутренний покой, какое-то облегчение, глядя на их фигуры, спускающиеся по дороге вниз.
— А мы домой! — Август подхватил Анну на руки и понес в сторону Главного дома.
— Смотри, чтобы спину не защемило!
— Не защемит!
— Ты две недели назад пластом лежал! — напомнила о неприятном Анна.
— Не защемит!
Август лежал на животе на полу. Анна сидела на кровати и хохотала, что было сил.
— А я предупреждала!
— Лучше помолчи… Самому хочется засмеяться, но от этого больно.
Анна присела рядом с ним и начала поглаживать мышцы его спины.
— Ничего. Утром вернется Терра, и мы поставим тебя на ноги.
— Я испортил нашу первую брачную ночь.
— Побойся Бога, Август! Я так не смеялась с тех пор, как была девицей! — она согнулась над ним, заходясь от смеха.
— Рад, что смог угодить, жена, — улыбнулся Август, сдерживаясь, чтобы тоже не рассмеяться.
— У меня новости есть, — обронила Анна, перестав смеяться.
— Какие?
— Меня крови уже три месяца как оставили. Ты знаешь о том. Я все думала, что их нет, потому что в моем возрасте это уже нормально. А неделю назад пришлось свадебное платье расшить, чтобы грудь в него поместилась. Я вчера к Терре на смотр сходила. В общем, понесла я от тебя, Август.
Он перевернулся на спину, превозмогая боль.
— Ты беременна? — еле ворочая языком, спросил он.
— Да, — кивнула Анна.
— Ты беременна… — прошептал он. — Беременна! — он внезапно захохотал и обнял ее, прижимая к себе.
Целовал лоб, щеки, губы, а потом застонал от боли.
— Мне немного страшно, ведь в моем возрасте мало кто рожает, — пожаловалась она.
— Аня, — он погладил ее по щеке, — не болтай ерунды. Если суждено, родим ребенка и вырастим его. Ежели нет — я все равно буду с тобой до конца. Понимаешь?
— Понимаю, — кивнула она.
— Как думаешь, будет мальчик или девочка? — мечтательно спросил он.
— Будет гора пеленок и бессонные ночи, — она легла на пол рядом с ним и обняла. — И поверь, станет все равно, мальчик у нас с тобой или девочка.
Глава 25
Три месяца спустя. Восточное поселение.
Катарина вышла из дома и направилась в город. Два месяца минуло с тех пор, как она переехала сюда. Три месяца минуло с тех пор, как она видела Лавджоя в последний раз. Катарина покрепче сжала корзину в руке и ускорила шаг. Сегодня суббота — ярмарочный день. Она намеревалась купить семена, чтобы разбить огород за домом, как уже сделали все ее новоявленные соседи. Людей вокруг становилось больше. Предки и потомки смешались в одну кучу разношерстной толпы, где принадлежность к какому-нибудь сообществу можно было определить разве что по серьгам в ушах и прическе. Кто-то с ней здоровался, кому-то было на нее наплевать. Она обошла несколько лавок с семенами и заняла очередь в одну из тех, где корнеплоды продавали дешевле. Она заметила его не сразу. Он стоял в какой-то другой очереди и разговаривал с женщиной в старообрядном платье. Лавджой смеялся и кивал, а незнакомка так и липла к нему, то волосы поправляя, то игриво плечиками подергивая. Катарина отвернулась, чтобы не смотреть.
— Здравствуй, Катарина! — она даже отпрянула, не ожидав, что кто-то к ней подойдет.
Симон. И снова Симон! Рекомбинант, по совместительству ее сосед. Он жил на пять домов дальше, но считал своим долгом подойти к ней при каждом удобном и не очень случае, чтобы поболтать ни о чем и, очевидно, подкатить.
— Привет, Симон! — она улыбнулась собрату по несчастью так искренне, что аж самой тошно стало.
— Решила картофель посадить?