— Я? — Радомир поднял руки вверх. — Милая, я ни в чем не виноват!
— Лучше замолчи, — она наклонилась и распахнула губы.
У Радомира дар речи пропал. Он медленно опустил руки и уперся ими в кровать.
— Господи, Аврора…
Она не ответила, продолжая ублажать его. Он знал, что блудницы и некоторые женщины в поселке и так умеют, но помыслить о том, что его Аврора может с ним это сделать… Глаза сами собой закрылись.
— Кто тебе это показал? — прошептал он.
Аврора оторвалась от него и пожала плечами.
— В блудном доме чего только не увидишь!
— Но, ты же никогда прежде ничего такого не делала? Так ведь?
Аврора изогнула губы в полуулыбке.
— А тебе такое когда-нибудь делали?
— Нет, — честно ответил он.
— И я никогда не делала, — она облизала губы и вновь склонилась к нему.
Несколько минут и Радомир стал под ней извиваться.
— Не нравится? — она оторвалась и вопрошающе уставилась на него.
— Завтра ты снова пойдешь в эту школу? — спросил он.
— Да, занятия пять дней в неделю по вечерам.
— Надеюсь, завтра у тебя будет такой же дерьмовый день, как и сегодня! — захохотал он, подхватывая ее и прокидывая на кровать.
— Дурак, — обиженно прошептала Аврора.
— Придурок, милая, влюбленный в тебя, — он развел ее ноги и нашел клитор.
— О-о-о…
— Моя девочка не на шутку возбудилась? — улыбнулся он и подул на нее.
— О-о-ой!
Радомир припал к ее груди и тут же вошел, наполняя до отказа. Аврора застонала.
— Я люблю тебя, девочка моя, — прошептал он ей губы. — Знаешь, как сильно я тебя люблю?
Она обвила его руками и приникла всем телом, двигаясь навстречу.
— Нет…
— Врунишка, — он раскрыл ее губы и окунул в ее рот язык.
Нежно, плавно двигаясь в ней, он целовал ее, не позволяя ничего ответить, кроме того, чтобы стонать. Она начала сокращаться и Радомир излился.
— Да… — прошептала Аврора.
— Что «да»? — спросил он, перекатываясь на спину и утаскивая ее на себя.
— Я врунишка, — она прижалась ухом к его груди и закрыла глаза.
Он погладил ее по отросшим волосам и улыбнулся.
— Теперь, глядя на твои губы, я буду думать о всяких непристойностях, которые ты со мной можешь сделать.
— В этом и был мой коварный план, — пробурчала она и улыбнулась в ответ.
— Сколько уже задержка? — внезапно спросил он.
Аврора молчала.
— Милая, сколько уже задержка?
— Ты же считаешь мои дни, вот сам и скажи, — промямлила она.
— Три недели.
— Ну вот и сказал.
— К Терре пойдешь на осмотр?
— Нет.
— К предкам?
— Нет.
— К кому тогда?
— К тебе, — она уложила руки ему на грудь и уперла в них подбородок. — Ты посмотришь меня аккуратно и нежно, как ни посмотрит никто другой.
Радомир улыбнулся в ответ.
— Спасибо, — прошептал он, закрывая глаза и выдыхая.
— Не за что, — она поцеловала его грудь и вновь опустила на нее голову.
***
Месяц спустя. Центральное поселение.
Шанталь отрабатывала удары ногой. Носить штаны и рубаху она научилась зимой. Бегать в свитере по утрам — весной. Уклоняться от ударов и бить в ответ правой рукой — в начале лета. И вот теперь настал черед тренировать ноги.
Мешок, набитый соломой, то и дело отклонялся в стороны. Юзеф придерживал его руками, когда Шанталь с особой ненавистью колотила по нему ногой.
— Держи равновесие! — напоминал Юзеф. — Сила удара от плеч к тазу, от таза в ногу! Плечи! Включай плечи!
Дверь в сарай распахнулась и в ней показался один из служащих.
— Госпожа, к вам снова гость пришел.
— Кто? — Шанталь стерла с лица пот полотенцем.
— Господин Кихао!
— Скажи ему, что я скоро приду.
Служащий удалился, а Юзеф посильнее сжал в руках мешок с сеном. Этот Кихао как заноса в заднице… Тягается к ней вот уже три месяца кряду, все проекты свои по строительству электростанции предлагает. Как ни припрется, то обязательно подарки привезет. То шоколад — черт знает, как они фигню эту делают, — то цветы диковинные, которые ночью светятся, то проектор с фильмами предков, где люди как актеры в театре играют, только так смотрится, будто настоящее все. Эти фильмы они с ней часами напролет смотреть могли. Однажды даже два дня из дома не высовывались. А она все Кихао! Кихато то… Кихао се… Достало слушать.