Афанасий увидел ошеломлённое лицо Кости.
— Что происходит?!
Голова закружилась снова, душу охватил страх, губы сами выговорили кличку Ривкина:
— Уксус! Ко мне!
— Да, командир, — возник в двери кабины старший лейтенант, держась обеими руками за голову.
— Что за режим вы включили?!
— Ничего мы не включали… генератор как работал, так и работает.
— Тогда что происходит?
— Не понимаю… мы тут ни при чём… может, нас кто-то извне облучает?
— «Стелс»! — сквозь зубы процедил Дохлый. — Вот зачем он снизу зашёл.
— Костя, маневр влево!
Самолёт круто завалился на правый борт, начиная опускаться.
— Вот он, гад! — крикнул второй пилот, тыча рукой в левую скулу прозрачного кабинного блистера.
Афанасий ничего не увидел, но почувствовал облегчение.
— Вправо и снова вниз!
Самолёт послушно повернул направо, продолжая опускаться.
— Идём под облака, делаем круг.
Летчики молча выполнили приказ.
Головокружение прошло окончательно, хотя светящиеся пятна перед глазами ещё какое-то время мешали смотреть.
— Где он?
— Над нами, — оскалился бледный штурман. — Крадётся… как ястреб!
— Сбей его, к чёртовой матери! — подсказал Дохлый.
— Связь с центром! — Афанасий уступил место второму пилоту, не снимая наушников.
Далёкий оператор радарного комплекса пограничной службы России умолк, вместо него сквозь помехи выплыл в наушниках голос дежурного в Центре управления ВГОР.
— Третьего мне! — потребовал Афанасий.
Через несколько секунд послышался голос Семёнова:
— Что за паника у вас, «сто седьмой»?
— Нас преследует «Стелс» «Б-2». Есть подозрение, что он применил какое-то излучение.
Голос командира оперативной бригады стал жестяным:
— Каким образом вы это определили?
— Нарушением физического состояния организма: мы едва не потеряли сознание.
Секундное молчание.
— Потери?
— Нет, но у всех головокружение, тошнота, приступы слепоты.
— Уходите к берегу!
— Уже сманеврировали, но он не отстаёт.
— Атакуйте!
— Понял. — Афанасий хотел передать приказ Семёнова лётчикам, но Костя сделал понятный жест, означавший: я слышал.
— Курс чистый юг, идём к Тикси! Скорость на макс!
— Есть! — отрапортовал экипаж.
Самолёт начал набирать скорость, хотя ему мешали створки открытого хвостового люка.
Преследовавший его бомбардировщик «Б-2» метнулся за ним.
— Пуск!
«Стрела» выплюнула ракету, и хотя лётчикам в кабине не было видно, куда она полетела, «Б-2» вдруг круто отвернул в сторону.
— Не нравится, сволочь?! — воскликнул второй пилот, глядя на манипуляции жёлтой звёздочки на экране заднего локатора.
Самолёт взмыл вверх, потом резко пошёл вниз, звёздочка превратилась в шарик пламени и исчезла.
— Он сбил ракету!
— Главное, что он уходит.
Захохотал Дохлый.
— Как мы его напугали, скотину!
Афанасий переглянулся с Костей: у обоих мелькнула одна и та же мысль — у бомбардировщика кончилось горючее. Но обсуждать предположение вслух не стали оба, главное было, что продолжать маленькое воздушное сражение не пришлось, противник бежал.
— Закрывайте хвост.
Афанасий вытолкал сержанта из кабины, упал на сиденье кресла в пассажирской капсуле.
— Уксус, выключайте машину.
— Зачем? — вмешался Олег. — Мы спокойно можем держать свой «угол», пока будем лететь к берегу, поддерживая процесс.
— Хорошо, поддерживайте. Что это было, парни?
— Нас накрыли высокочастотным электромагнитным излучением, — сказал Ривкин, начиная привыкать к кличке Уксус; со щёк его ещё не сошла желтизна.
— Параметры замерили?
— У нас нет для этого датчиков, кроме самолётных, но, судя по пляске характеристик «Коршуна», излучение было близким к тому, что выдаёт наш генератор.
— Может, это был «Зевс»?
— Американцы ещё не научились впихивать «Зевсы» в самолёты, мы первые.
— Я имел в виду тот корабль на границе моря Лаптевых и океана — «Ночное солнце».
— Он от нас далеко. Опять же — надо знать, где мы летим.
— Значит, нас атаковал всё-таки бомбовоз.
Никто не возразил.
Дохлый подсел к иллюминатору, заговорил о чём-то с Бугаевым.
Капитан Ширяев в разговоры не вмешивался, он пил чай.
Старлей Ривкин морщился, тёр рукой шею и смотрел на экран дистанционного управления «Коршуном».
Олег тоже не отрывал взгляда от экрана своего ноутбука, и Афанасий позавидовал его терпению: похоже, аналитик вообще не вставал с места.
На аэродроме Тикси сели в пять часов утра двадцать минут по местному времени.
С ясного неба — если не считать туманную дымку — на взлётно-посадочную полосу сыпал мелкий снежок, но это обстоятельство как раз успокаивало больше всего.
Подмосковье, г. Королёв
29 мая, утро
События нарастали лавинообразно, и Зернов вынужден был собрать внеочередное экстренное совещание, надеясь, что короткий мозговой штурм поможет выработать правильное решение.
В девять часов утра в кабинете командующего ВГОР собрались пять высших чинов структуры, призванной обеспечивать климатическую и геофизическую безопасность страны. За круглым столом для совещаний в кабинете командующего сели начальник управления стратегических исследований и полковник Черняк, он же — зам командующего, полковник Дзюба — начальник управления анализа, Семёнов — начальник оперативно-тактического управления, и Леонсия Зорич, подполковник, глава службы контрразведки ВГОР.
Все эти люди работали вместе не один год и знали друг друга достаточно хорошо, чтобы относиться с уважением, не теряя при этом юмора.
— Прошу, Иван Захарович, — подсел к ним Зернов, одетый в безукоризненно сшитый по его полноватой фигуре серый костюм.
— Сергей Данилович, — в свою очередь посмотрел Черняк на Семёнова.
Главный оперативник ВГОР сжато, но точно доложил присутствующим о реакции его подразделения на события последних дней.
— Где «сто седьмой» сейчас? — спросил темнолицый холодноглазый Дзюба.
— Летит обратно в Москву, будет после обеда в Раменском.
— Ваше мнение о деловых качествах майора Пахомова? — спросила Леонсия Зорич, женщина сорока пяти лет, натуральная брюнетка с короткой стрижкой.
Семёнов сжал узкие прямые губы в одну полоску.
— На мой взгляд, его действия требуют поощрения. Иван Захарович, ты соблазнял майора повышением в звании. Или я ошибаюсь?
— Не ошибаешься, — усмехнулся Черняк добродушно. — Жду докладную, майор действительно заслуживает подполковника.
— Я обещал ему полковника, всё-таки он боевой офицер, девять наград, боевое ранение.
— Не вижу особой разницы между под- и полковником.
Семёнов пожал плечами.
— Я буду настаивать на своём предложении.
Дзюба вдруг засмеялся.
Все посмотрели на него, кто с любопытством, кто с удивлением. Мирон Глебович смеялся очень и очень редко.
— Я сказал что-то не то? — поднял брови Семёнов, приняв смех начальника управления на свой счёт.
— Вспомнил анекдот, — сказал Дзюба, обрывая смех. — Идёт урок в школе, ученик спрашивает учителя: чем мужчина отличается от женщины? Учитель мгновенно находится: твоя мама какой размер обуви носит? Тридцать восьмой… А папа? Сорок третий… Вот видишь, разница у них между ног. Это я насчёт разницы между полковником и подполковником.
Семёнов фыркнул. Черняк улыбнулся. Зернов посмотрел на смуглолицую Леонсию Зорич.
Женщина показала приятную улыбку.
— Учитель прав.
— Всё, посмеялись? — осведомился командующий. — Тогда перейдём к делу. Меня настораживает активизация климатических репрессий. Две «третьих степени» подряд — в Баренцевом море и в море Лаптевых, с промежутком всего в двое суток. А если учесть к-атаку на Краснодарский край неделю назад, когда чуть не погорели все посевы, то вывод напрашивается печальный.
— Готовится что-то более серьёзное, — сказала Зорич.
— Согласен на все сто, — кивнул Дзюба. — Американцы тестируют свои новые «Зевсы». Порт Сан-Франциско покинул ещё один «научно-исследовательский» корабль класса «F-Y», и, судя по всему, он намеревается занять позицию в Балтийском море. В таком случае мы получим кольцо «Зевсов» и «Харпов» вокруг России, способных не только изменять погоду в отдельных регионах страны, но и влиять на континентальные разломы, инициировать вулканические извержения и так далее.