Зернов усмехнулся про себя: Черняк как в воду глядел, верно угадав причину вызова к министру.
— Только с его помощью мы и смогли разблокировать ПНД над Санкт-Петурбургом.
— ПНД?
— Зону низкого давления, державшую ураган.
— Значит, вы признаёте неполное исполнение приказа?
— Всё, что мы делаем, делается на благо страны и народа! Да, я виноват, что не доложил вам заранее об испытании «Шершня» на климдивах, но не из злого умысла. Если «изделие Д» будет способно нейтрализовать климатаки, мы добьёмся паритета с американцами в вопросе ведения климатических, а в перспективе и геофизических войн, что намного важнее.
Сойло раздвинул губы в подобие улыбки, что превратило его лицо в птичье.
— Генерал, немедленно свернуть все работы по «изделию Д»! Немедленно! Рабочий образец передать в Центр аэропорта Чкаловский. Тоже немедленно! Плюс оставшиеся у вас материалы.
Зернов ощупал морщинистое «птичье» лицо министра глазами.
— Открытие неймса — наша заслуга, господин министр. Не ваши специалисты его вычислили, и не они провели первые испытания. Важность открытия велика, не скрою, и ваше ведомство имеет право вести с «изделием Д» свои исследования, но…
— Никаких «но», генерал! «Изделием Д» теперь будут заниматься исключительно наши сотрудники! Во избежание утечек информации, как вы понимаете. Это решено!
Зернов помолчал.
— Вами, генерал? — Слово «генерал» Зернов подчеркнул.
— Мной.
— Я имею право обжаловать ваш приказ в инстанциях высшего уровня.
— Обжалуйте. «Изделие Д» должно быть в Чкаловском сегодня же.
Зернов встал.
— Разрешите идти?
— Идите. — Сойло попытался улыбнуться ещё раз. — Не обижайтесь, Денис Самойлович, во имя безопасности страны…
— Можно наступить на горло собственной песне, — закончил Зернов всё тем же ровным голосом.
— Вот именно. Вы хорошо понимаете ситуацию.
Зернов чётко повернулся и вышел, унося взгляд министра, в котором смешались озабоченность, грозные искры и полное отсутствие сочувствия.
В кабине дежурного «Мерседеса» Центра командующий ВГОР набрал известный ему номер. Не отвечали минуты три, хотя мобильный был на линии. Наконец после металлического щелчка в клипсе айкома заговорил голос председателя Совета безопасности России Тригоркина:
— Слушаю.
— Александр Всеславович, Зернов беспокоит. Возникла необходимость консультации.
— Как срочно?
— Срочней не бывает.
— Где вы?
— В Москве, на Знаменке.
— Я в Думе, подъезжайте, я на третьем этаже, к трём успеете?
Зернов посмотрел на часы — было без десяти три.
— Боюсь, что нет. Постараюсь к половине четвёртого.
— Начнётся заседание… хорошо, я подбегу к вам на пять минут, кабинет триста три, в пятнадцать тридцать.
— Благодарю. — Зернов посмотрел на водителя. — Митя, в Думу. Постарайся побыстрее, но без нарушений.
— Понял, Денис Самойлович.
Приехали в начале четвёртого.
Зернов зашёл в буфет на втором этаже, взял чай и булочку с маком, буквально на ходу (на него поглядывали — осанистая фигура в генеральском мундире) съел и ровно в половине четвёртого зашёл в триста третий кабинет.
Он был пуст. Однако не прошло пары секунд, открылась дверь, в помещение, где стоял длинный стол с рядами стульев и стол поменьше, образующий с первым букву «Т», чуть ли не вбежал седой мужчина с лицом хирурга, спешащего на операцию. На Зернова глянули прозрачно-серые цепкие глаза. Тригоркин четыре года возглавлял ГРУ Минобороны и считался человеком президента.
— Что случилось, Денис Самойлович? Что за спешка? — Рука председателя Совбеза была железной. — Садись.
Присели на стулья напротив друг друга.
— Я был у министра. — Зернов пересказал суть беседы. — Прошу поспособствовать перед президентом: приказ министра считаю необоснованным. Открытие неймса принадлежит нам, мы и будем работать с ним дальше, тем более что перспективы по подавлению климатак очень высоки. Конечно, у неймса великолепные возможности стать оружием номер один в России, и мы на эту тематику не замахиваемся, но испытывать «Шершень» на климдивах намереваемся и в дальнейшем.
Тригоркин бросил нетерпеливый взгляд на часы.
— Чёрт, нет времени… поговорить бы не спеша… мне понадобится полная информация по этому вопросу.
— Сброшу на защищённый е-мейл через час.
— Второй раз слышу от тебя о неймсе, он и в самом деле так эффективен?
Зернов усмехнулся:
— Я лично его испытывал.
— Он может пробивать танки?
— Он уничтожает танки! И любую другую технику! В зависимости от мощности излучателя и конфигурации электромагнитного пакета пробивает дырки в любом материале, а на дальности свыше километра превращает в пыль любой объект, будь это сарай или танк.
Тригоркин, с сомнением прищурясь, покивал:
— Понятна реакция Сойло, он хочет быть монополистом в применении такого эффективного оружия. Хорошо, Денис Самойлович, я на вашей стороне. Встречусь с президентом и объясню ему ситуацию. Покажете неймс в действии?
— В любой момент.
— Извини, убегаю. Жду материал.
Зернов протянул руку и встретил такую же крепкую ладонь председателя Совбеза.
Подмосковье, г. Королёв
9 октября, утро
Проснулись рано, однако нежились в кровати, пользуясь возможностью никуда не спешить, говорили о том, что лучше взять с собой в Кострому, заезжать ли в Судиславль, и о тысяче других важных и неважных мелочей. Перетягивали одеяло на себя, с хохотом, доперетягивались…
В начале восьмого пили кофе, опять же в постели, и ели яичницу, которую приготовил Афанасий.
И вдруг позвонил дед.
Афанасий, допивавший кофе, дистанционно — голосом — включил айком:
— Кто так рано?
— Не признал, внучок, по звуку? — раздался бодрый голос Геннадия Терентьевича.
— Дедуля!
— Именно что. Мне принесли известие, что ты с жёнкой собираешься ехать в Судиславль. Правда, что ли?
Афоня перевёл взгляд на Дуню, фыркнувшую в ответ на слово «жёнка».
— Кто принёс?
— Сорока на хвосте.
Афанасий засмеялся. Прибауточки деда всегда улучшали настроение, и он вдруг понял, что соскучился по родственнику. В последний раз они виделись ещё до перевода Геннадия Терентьевича в Чкаловский.
— Собирались сегодня в Кострому.
— Чего в Кострому?
— Вообще-то едем в Русиново, к Дуниным родичам, но решили заехать и в Кострому.
— А на родину не хошь заехать?
Афанасий с Дуней переглянулись. Она кивнула.
— Заедем, если надо.
— Меня отпустили на пару дней в Судиславль, просил хозяйство проверить, кое-что забрать хочу, в баньку к Мишке напрошусь, да и вообще распоряжения дам по дальнейшему уходу.
— Значит, возвращаться к прежнему образу жизни ты не планируешь.
— Планирую, но позже, так захватишь с собой?
— В любое время, когда скажешь.
— Да чего мне собираться, кожушок накинул и в путь. Когда вы хотели выезжать?
— Часов в десять.
— В Чкаловский не по пути?
— Заедем, бешеной собаке сто вёрст не крюк.
— Узнаю родственные речи, — хрюкнул дед с удовлетворением. — Запоминай адрес: улица Зелёная, одиннадцать. Подъедешь — позвони, моя хоромина на территории заведения, мы выйдем.
— Мы?
— Да охранника ко мне приставили, — с досадой сказал Геннадий Терентьевич, — иначе не отпускают. Уместимся? Молодой парнишка.
Дуня кивнула.
— Хорошо, не переживай, люди заботятся о великом изобретателе, ты же главный по нашим тарелочкам.
Пахомов выключил телефон, развёл руками: