Это обстоятельство, — последнее вулканическое извержение на Узоне произошло восемь с половиной тысяч лет назад, а о крупных землетрясениях никто вообще никогда не слышал, — не давало ему права верить, что так будет всегда, но Доселев его понял. До сих пор кальдеру потряхивало, как и всю Камчатку, в заповедных зонах менялся рисунок трещин, ручьёв и фумарол, но пейзаж в целом оставался стабильным. Нынешний землетряс случился совершенно неожиданно, местный гидрометцентр никаких прогнозов на землетрясения не давал.
Земля под ногами успокоилась, однако с больших глубин продолжали долетать какие-то каменные стоны, словно лопались гигантские струны и ломались тонкие стенки пещер, и когда вокруг снова загрохотало, закачались камни и палатки, все поняли, что отсюда пора бежать.
Палатки собрали быстро, но тащить на себе довольно большие тюки и сумки с пожитками и пищей Доселев не разрешил.
— Пусть лежат, потом заберём, когда всё кончится. Спастись бы самим! Брать только личные вещи!
Под причитания завхоза экспедиции нацепили на себя рюкзаки, поглядывая на светлеющее небо в ожидании вертолёта: доставил сюда отряд старенький «Ми‑8», — но земля под ногами продолжала вздрагивать, и люди устремились за проводниками, знавшими кратчайшую дорогу между озёрами и грязевыми котлами к юго-восточной стене котловины.
Уже спеша за ними, Доселев связался сначала с МЧС полуострова в Петропавловске-Камчатском, а потом с институтом, докладывая о внезапно начавшемся землетрясении.
Когда отряд взобрался на ближайшую стену кальдеры между зубцами скал, низину, где несколько дней спокойно работала экспедиция, расколола трещина, и вверх взлетели огромные пароводяные струи вновь родившихся гейзеров…
Подмосковье, г. Королёв
11 октября, ночь — утро
Сообщение о внезапном землетрясении на Камчатке и возбуждении древнего вулкана Узон застало Зернова в Твери. Он собирался решать вопрос переезда семьи сына в Королёв и рассчитывал вернуться в Центр тринадцатого, надеясь за три дня управиться со всеми формальностями. Однако уже ночью с девятнадцатого на двадцатое он вынужден был оставить Тверь и мчаться в Королёв, чтобы разобраться в случившемся и принять соответствующие меры.
По пути связался с начальником Управления анализа:
— Мирон Глебович, поподробнее о Камчатке, пожалуйста.
— Налицо ГФ-диверсия, — мрачно ответил Дзюба. — Собрали все данные, проанализировали ситуацию, сделали компьютерную реконструкцию годовой активности с прогнозом на ближайшие десять лет. Очаг возбуждения Узона находится в юго-западной подкове кальдеры на глубине пятнадцати километров, это как раз выход ствола магмы, забитый пробкой. Пробка растрескалась, в ближайшее время возможно извержение, поскольку напряжения верхней коры сохраняются и воздействие на неё продолжается.
— Когда ждать извержения?
— В течение двух-трёх дней. Хотя в принципе купол может лопнуть в любой момент.
— Как они это делают?
Дзюба понял: командующий спрашивал об американцах.
— Их станции создают геомагнитные поля с ориентированной ионизацией, а ультранизкочастотные волны возбуждают в магмовых очагах амплитудные колебания. Теоретически то же самое можем делать и мы, изменив параметры излучателей, только для юстировки генераторов нужны испытания.
— На что нам просто не дадут разрешение.
— Боюсь, что так.
— Сколько требуется станций, чтобы возбудить Узон? И почему они выбрали именно эту кальдеру?
— Почему — вопрос не ко мне, на Камчатке действительно много активных вулканов, та же Ключевская сопка, к примеру, взрыв которых разрушит всю экосистему полуострова и приведёт к человеческим жертвам. Станций же надо по меньшей мере пять плюс шестой — спутниковый — «угол».
— Х‑37.
— Совершенно очевидно.
— Если мы заставим его отвернуть?
— Процесс запущен…
— Я задал вопрос.
— Скорее всего, процесс будет продолжаться, хотя и медленнее, «тридцать седьмой» здесь играет роль зеркала, если хотите, точнее, то, что стоит на его борту. Вот если нейтрализовать ещё один «угол»…
— Понял, в девять утра ко мне. — Зернов набрал номер Леонсии Зорич. — Понимаю, что ночь, полковник, но вынужден кое-что уточнить.
— Я не сплю, Денис Самойлович, — ответила начальник Управления контрразведки, — работаю в Центре.
— Я возвращаюсь домой, мне уже спустили директиву Минобороны — отреагировать, будем реагировать. Какие «Харпы» в настоящий момент щупают Камчатку?
— По моим данным — три стационарных: на Аляске, в Гренландии и в Японии — и три мобильных.
— «Зевсы». Координаты известны?
— Два корабля с «Зевсами» находятся в Тихом океане, в районе Алеутских островов, один — на северо-западе Восточно-Сибирского моря. Спутники засекли третье «Ночное Солнце» у островов Де-Лонга.
— Снова «Ночное Солнце». Пора с ним что-то делать.
— Пошлите туда нашу группу ГОНГО. Если мы уберём пару «углов» воздействия, ГФ-атака на Камчатку захлебнётся.
— Сам об этом думаю. Что удалось нарыть в Судиславле?
— Это была группа наёмников из частных американских и английских армий. Взяли живыми четверых, два трупа, шестеро в розыске. — Леонсия помолчала. — Навёл их в Судиславль майор…
— Щедрин, знаю, уже обрадовали. Где он? У нас?
— Пока у нас, но всем этим делом занимается теперь военная контрразведка ФСБ, предложено сдать Щедрина им.
— Ваше мнение?
— Я бы не отдала, он просто… заблудший, я с ним разговаривала, знаю причины… предательства. Хотя я не на его стороне. Кстати, хотели арестовать и полковника Пахомова, оставили под подписку о невыезде, собираются вызвать на допрос.
— Бред! Он, по сути, американцев и остановил.
— Я тоже так думаю.
— Он мне нужен, особенно в том случае, если мы решим послать «Ил» с «Коршуном» в Восточно-Сибирское море.
Леонсия промолчала. Сказать ей было нечего.
— Отдыхайте, — закончил разговор Зернов, — ничем вы сейчас Камчатке не поможете. В девять утра — ко мне, будем решать проблему. — Денис Самойлович набрал номер Семёнова: — Не разбудил?
— Нет, — коротко ответил командир оперативного Управления.
— Надо готовить «сто седьмой» к вылету.
— Без командира группы?
— Если Пахомов не сможет вылететь, назначишь командиром кого-нибудь другого. Незаменимых людей не бывает. И мы не посылаем самолёт за рубеж.
— Хорошо, — после короткого молчания ответил Семёнов.
— В девять утра — ко мне.
— Слушаюсь.
Зернов отключил мобильный, откинулся на сиденье, закрывая глаза, но до самого Королёва так и не уснул.
Утром стало известно, что полковника Афанасия Пахомова и сержанта Марина увезли в Долгое, в Управление военной контрразведки, на допрос. Поскольку ситуация на Камчатке ждала своего разрешения, Зернову ничего не оставалось, как послать на Дальний Восток самолёт с «Коршуном» под командованием другого офицера. Семёнов предложил майора Мамонова, охарактеризовав его одним словом: справится, — и командующий скрепя сердце согласился. В принципе ничего особо сложного экипажу «Ила» делать не следовало. Надо было добраться до полуострова и с помощью трёх стационарных российских станций, а также двух мобильных «Тополей» разблокировать ионосферную линзу над Камчаткой, собирающую и фокусирующую — с помощью беспилотника Х‑37 — низкочастотные электромагнитные поля, которые невидимым копьём врезались в горный массив и «трясли» магмовый очаг в глубине кальдеры Узон.
Заменили и майора Щедрина, вместо него полетел капитан Харитонов, начальник одной из смен Центра. Он хорошо понимал геофизические процессы, возбуждаемые потоками низкочастотных электромагнитных волн, и мог достаточно быстро сделать верный прогноз и быстро просчитать сетку нейтрализации ионолитов.
— «Шершень» будем использовать? — спросил Семёнов, перед тем как отправить группу на аэродром.
— «Шершень» с борта снять, — приказал Зернов, — до особого распоряжения.