— В порядке, — рассеянно ответил Афанасий, перед глазами которого развернулась картина: самолёт с неймсом на борту поднимается в небо, стреляет, и от космического самолёта Х‑37 остаются рожки да ножки.
«Новая» команда, о которой говорил Семёнов, действительно оказалась старой. Афанасий с радостным чувством узнавания обнял четверых оперативников «Альфы», с кем он служил полгода назад: Кота — капитана Котова, Сизого — лейтенанта Сизова, Голубя — лейтенанта Друяна и Лапу — старшего лейтенанта Михеева.
— Четверых хватит? — осведомился Семёнов, присутствующий при встрече.
— Лучше бы всех, — сморщился Дохлый, но, перехватив взгляд Пахомова, сделал равнодушное лицо.
— Как вам удалось?
— Взяли в аренду, — усмехнулся начальник оперативного Управления. — Твоя бывшая контора дала добро, ситуация не должна выйти из-под контроля, а последствия могут быть слишком велики. Вылет через три часа, инструкции получите в самолёте.
— Второй «Ил»? — с надеждой спросил Дохлый.
— До Петропавловска полетите на военном транспортнике, там вас будет ждать «вертушка». Вместе с вами полетит эксперт Центра капитан Новицкий, спец по «Коршуну». Вопросы есть?
— Пока нет.
— Готовьтесь. — Семёнов вышел.
Афанасий оглядел обступивших его бойцов и сказал абсолютно искренне:
— Как же я рад вас видеть, товарищи офицеры!
Взлетели из Раменского ровно в два часа пополудни: военным транспортником оказался «Ил‑76» с новыми двигателями, развивавший вполне приличную скорость под девятьсот километров в час.
Ещё будучи на базе, Афанасий смог переделать «маузер» по чертежу деда, и хотя на испытания «мини-неймса» времени не хватило, он был почти на сто процентов уверен, что обладает оружием, равного которому просто нет. Если «маузер» бил на полтысячи метров, проделывая дыры в любом материале, то усовершенствованный «дыробой» должен был стрелять по меньшей мере на пять километров.
С Дуней повидаться не удалось, что огорчало. Он лишь позвонил ей и сообщил о срочной командировке на Камчатку.
— Буду ждать, Фаня, — жалобно ответила не менее огорчённая девушка. — Береги себя.
С экспертом из Центра капитаном Новицким Афанасий уже встречался, хотя и мельком. Это был долговязый блондин лет сорока, с пушистыми белыми ресницами альбиноса и сонным лицом. Он забился в уголок грузового отсека самолёта, часть которого была приспособлена для перевозки личного состава, и в разговорах бойцов группы не участвовал, уткнувшись в экран планшета. Он должен был, по словам Семёнова, определить степень повреждений «Коршуна» и помочь демонтировать генератор, чтобы его можно было доставить на Большую землю.
В Петропавловске-Камчатском сели в четыре часа утра по местному времени. Встречал группу представитель камчатского отделения ФСБ майор Рябинин, неулыбчивый толстяк с опущенными уголками губ, выражающими если и не мировую, то житейскую скорбь. Говорил он тихим насморочным голосом, лаконично и сообщил, что будет сопровождать группу к месту падения самолёта «Ил‑96».
— Нашли? — спросил его Котов.
— Нашли, — подтвердил Рябинин.
— Где?
— Камчатский полуостров, мыс Африка.
— Африка? — удивился Друян. — Здесь так жарко?
— Как и везде на полуострове. Сейчас там почти по всей территории снег лежит.
— Кто ж так мыс назвал не по-человечески?
Рябинин промолчал, посчитав вопрос лишним.
Позавтракали в том же терминале аэропорта, Рябинин доставил группу к вертолёту и забрался вместе с остальными на борт старичка «Ми‑8», принадлежащего камчатскому погранотряду: выкрашен вертолёт был в зелёный цвет.
В кабину вертолёта уже были погружены большие чёрные сумки и пакеты, внутри которых оказались комплекты костюмов «Север-милитари», предназначенные для работы в сложных метеоусловиях и при температуре до минус сорока градусов.
— Переодевайтесь, — показал на сумки Рябинин, начиная первым выбирать себе костюм. — Размеры есть все, тут написаны рост и полнота, к тому же они подгоняются по комплекции. В пакетах ботинки.
Дохлый было заартачился: «Мне и в моём лапсердаке хорошо», — но Афанасий смерил его нехорошим взглядом, и сержант со вздохом принялся переодеваться. Помахал руками, поприседал, сказал озадаченно:
— Глянь-ка — не стесняет!
Рябинин кивнул, укладывая свой гражданский костюм и ботинки в освободившийся пакет.
— Спецзаказ, в них теперь все погранцы на Севере служат. А вам ещё одна штуковина положена.
— Мне?
— Вам. — Рябинин достал из груды сумок чёрный плоский чемоданчик, подал Марину.
Тот раскрыл чемоданчик, присвистнул:
— Снайперка!
Это и в самом деле была разобранная снайперская винтовка «Озирис», точно такая же, какая была на борту «Ила‑96».
— Вооружайтесь, — кивнул Рябинин на три ящика в хвосте салона.
Из оружия группе были предложены пистолеты «Волк» и десантные автоматы «Печенег» с укороченным стволом и откидывающимся прикладом, плюс ножи «Валькирия», способные перерубать кости.
— Ещё бы парочку НК, — мечтательно проговорил Сизов, профессионально проверяя обойму пистолета и магазин автомата; он имел в виду нанитные коммандеры, стреляющие «зарядами» нанороботов с парализующими веществами.
— Как мёд, так и ложкой, — проворчал Котов. — Кстати, командир, что нам предстоит делать? С кем будем воевать? Этот ваш полковник ничего не объяснил.
— Хорошо, если бы ни с кем не пришлось, — сказал Афанасий, пристраивая в захват на поясе свой «маузер». — Предполагается, что америкосы пошлют к месту падения самолёта свой спецназ, чтобы завладеть секретными разработками — «Коршуном» и неймсом. Но я действительно предпочёл бы ни с кем не воевать.
— Что такое «Коршун? И неймс?
Афанасий понял, что проговорился. Бывшие сослуживцы понятия не имели, о чём зашла речь.
— «Коршун» — высокочастотный генератор электромагнитных полей, неймс… ещё один генератор. Правда, на борту упавшего «Ила» его нет, но американцы об этом не знают.
— Почему?
— Потому что неймс сняли с самолёта аккурат перед его отправкой на Камчатку.
— А это что у тебя за пушка? — кивнул на «маузер» старлей Михеев.
Дохлый поймал взгляд Афанасия, поспешил ему на выручку:
— Это электроразрядник.
— Не бреши, что я, шокеров не видел?
— Бьёт на километр.
— Да ладно!
— Сам видел. Да, командир?
— Это дырокол, — веско сказал Афанасий, ничуть не кривя душой. — Прилетим на место — продемонстрирую.
— А здесь нельзя?
— Нельзя.
В половине девятого вертолёт взлетел и взял курс на северо-восток, к мысу Африка, располагавшемуся между мысами Камчатский и Столбовой. Афанасий подсел к блондину-эксперту, попросил его найти в Интернете информацию о мысе Африка и вообще о Камчатке. Новицкий противиться не стал, через вай-фай вышел в Сеть, нашёл требуемый материал, и Афанасий прочитал о месте действия всё, что выдал компьютер.
Оказалось, что своё название — Африка мыс получил ещё в тысяча восемьсот восемьдесят втором году, когда его открыли на камчатском побережье офицеры русского крейсера «Африка», и с тех пор это название за ним и сохранилось официально. Всё остальное в этих местах — флора, фауна, климат, горы — не отличалось от рельефа и климата самой Камчатки. А поскольку мыс довольно глубоко вдавался в море, на его берегу ещё в начале века установили маяк и метеостанцию, которые обслуживались жителями маленького поселения в количестве десяти человек. Кроме того, на мысу располагались посёлки Крутоберегово и Усть-Камчатск, в который в начале двадцать первого века заселились пограничники, контролирующие побережье. Они же и сообщили, в каком именно районе побережья приземлился «Ил».
Во время полёта внезапно позвонил Семёнов. Связь держалась неустойчиво, однако Афанасий успел коротко рассказать полковнику о ситуации, выслушал сообщение, что Камчатку всё ещё трясет, хотя и слабее, чем двое суток назад.
— Ваша задача остаётся прежней, — добавил начальник оперативного Управления, — попытаться снять с борта всё секретное оборудование и доставить в Петропавловск. Особое внимание уделить «Коршуну», он не должен попасть в чужие руки.