Новобранцы, лежавшие без движения перед окопом, могли только «не оставлять самовольно места»…
Огонь затихал… Туман на речной низине сгущался. Люди лежали попрежнему, не шевелясь и радуясь наступавшей, наконец, тишине. Вдруг донесся шум чавкающих шагов. По грязи приближалась чья-то цепь, едва различимая в тумане. Маршевики, оглушенные, полумертвые от страха, покорно ждали… Некоторые поднимали руки. Разведчики вскочили… В тумане уже была различима медленно приближавшаяся цепь.
— Немцы!
— Пропали маршевики и мы вместе с ними…
Цепь шла без «ура». Разведчики выстрелили. Послышалось:
— Сто-ой!.. Не стреля-ять!
— Свои?! Ну да, остатки дважды ходившего в атаку второго батальона! Пошли, Епиша! Пора и нам. Подавайся левее…
Цепь поравнялась с маршевиками. Батальонный с жалостью глядел на них.
— Отбились пока. А вы идите за винтовками. От отделенья по три человека.
Маршевики лежали не шевелясь.
— Ну, кто тут у вас есть? Взводный!
Из темноты раздался жалкий голос:
— Я-у.
— Пошлешь их, пока туман, вперед по три человека за винтовками.
— Слушаю, вашбродь.
— Прикажи: когда винтовки и патроны со своих брать будут, чтобы никто убитых не обшаривал.
— Слушаю, вашбродь…
Батальонный устало побрел в свою землянку.
План Гинденбурга окружить русскую армию в районе Вильно был сорван героическими усилиями русских войск.
В Ставку направлялись срочные, совершенно секретные, за особым шифром донесенья, содержание которых заключалось в том, что русские заводы не могут изготовлять винтовки в необходимом для действующей армии количестве:
«…Посему нормы изготовления винтовок не выполнены и впредь выполнены быть не смогут, что явствует из прилагаемых на рассмотрение отчетов. В последнее время норма изготовления винтовок не увеличилась, а снизилась против норм довоенного времени на шестьдесят — семьдесят процентов. В то же время убыль винтовок в боях такова, что даже полное выполнение довоенных норм ее покрыть не могло бы. Вследствие вышеизложенного на фронте создалось сугубо тяжелое положение: дело дошло до того, что новые пополнения отправляются в действующую армию не снабженные винтовками, то есть невооруженные.
В силу этих обстоятельств выдвигается на обсуждение проект об изъятии и сборе всех видов ружей из имеющихся в империи арсеналов, а также о возбуждении перед союзниками ходатайства о выполнении данного ими обязательства снабдить в кратчайший срок русскую армию необходимым количеством винтовок любого образца.
Касательно винтовочных патронов надлежит установить, что и по этому виду вооружения довоенная норма заводами не выполняется, ибо иссякают запасы пороха, что также вынуждает ходатайствовать перед союзниками о быстрейшем снабжении ими русской армии патронами в необходимом количестве. Касательно катастрофически малого количества орудий и главным образом снарядов уже неоднократно сообщалось; будут представлены дополнительные сведения.
Надлежит с похвалой отметить, что изготовление упряжи и седел для армии выполняется успешно».
После возбуждения соответствующих ходатайств перед союзниками, по прошествии срока, достаточного для того, чтобы отправить «в лучший мир» все очередные партии маршевых рот, пришло в ответ послание маршала Жоффра. В этом послании Жоффр передавал восхищение союзников доблестью русской армии, которая, невзирая на потерю значительной части территории (они надеются — временную), нашла в себе силы устоять перед новыми ударами превосходящих сил противника, чем в данный момент оказала громадную услугу общему делу союзников.
Касаясь в своем послании вопроса о данных союзниками обязательствах, маршал Жоффр любезно обещал запросить соответствующие фирмы о причинах невыполнения порученных им заказов на вооружение русских армий.
БУНТ
(Зима 1915 года)
VII
Человеческое отчаяние утопало в безразличии чужого города, и в злобе, ударяя камень стен, матросы возвращались на корабли. Их отпуск был, как всегда, краток, а служба в царском флоте была тяжела и скучна.