Русские солдаты в 1916 году, проклиная навязанную им войну, тысячами убегали в тыл…
Бойцы Красной Армии в годы гражданской войны дрались до последней капли крови, и даже раненые торопились вернуться в строй:
— Наша земля! Наша армия! Наша свобода!
ГОД 1917-й
Глава шестая
МЕРТВЫЙ ЛЕС
I
Пространство в восемь миллионов десятин пропитано на глубину многих саженей гниющей водой. Пространство полно странных звуков, вздохов — это бродят и выходят болотные газы. Кое-где над трясиной, как спины тонущих неизвестных животных, сереют дюны и пласты мела…
Это мир погибших века тому назад озер и рек, заросших и обезображенных. Они побеждены растениями. Миллионы сплетений темных скользких корней саженной длины образовали на поверхности воды прочную, но колеблющуюся корку. Веками отмиравшие части растений, погружаясь на дно, оседали густой, зыбкой, мертвой массой.
После сильных дождей до предела разбухшие от влаги мхи вздуваются, как нарывы, — чудовищными буграми. Тогда начинается невиданная, почти недоступная человеческому глазу игра: колышутся мшистые бугры, и вместе с ними шевелятся дикие поросли ядовитых трав. Слышатся утробное урчание и вздохи земли. Это скопившиеся газы распирают болотную землю, и тогда с неописуемым гулом лопаются мшистые бугры… Из них хлещут потоки жирной грязи, уничтожая почти всю растительность.
Среди необозримых пространств белого мха появляются протоки, меняющие направление своего течения от колебаний зыбкой поверхности болот.
Это Полесский район Западного русского фронта. Здесь, на краю болот, в мертвом лесу, уже три года находится русские и немецкие части. Окружающая природа угнетает и тех и других. На этом участке фронта война едва тлеет, озаряясь редкими вспышками отдельных боев.
Воздух напоен холодной сыростью… Мириады комаров летают густыми роями. Они проникают в окопы и облепляют солдат. В исступлении люди расчесывают укусы, вносят заразу болотных ядов — и погибают.
Мертвый лес покинули птицы и насекомые: жуки-точильщики, осиновые листогрызы, трубковерты, древесные вши, короеды… Только шелестящие рои комаров не покидают лес. Они грызут, сосут и терзают солдат… Закутанные во что попало от сырости и комаров, солдаты ютятся на островке гнилой земли… Они живут, прикованные к кострам, чтобы согреться и укрыться в дыму от комаров. Дым тлеющих сырых ветвей разъедает глаза.
Урчание взбухающих на болоте нарывов тревожит солдат…
Дрожащая, зыбкая корка корней и мхов играет разведчиками… Они ползут по доскам, держась за жерди и полусгнившие пни, чтобы не провалиться в трясину.
Иногда бугры, взрываясь, выбрасывают на поверхность полуистлевшие скелеты погибших здесь солдат прошлых войн…
По протокам — на лодках и пешком, по рядам поваленных деревьев — доставляют из тыла хлеб, крупу, консервы, изредка масло, табак.
В безмолвии, среди белых мхов, плывут лодки к мертвому лесу. Еще в 1915 году он подымал к небу набухшие кривые ветви мрачных осин и судорожно цеплялся за уцелевший слой глины, валунов и песков, слой единственно прочный среди неверных болот. Лес почти не пропускал солнца, был темен и дик.
Но в последних боях люди уничтожили лес… Деревья сожжены и расщеплены снарядами. Обуглившиеся пни и стволы постепенно обросли белым мхом и кажутся седыми.
Солдаты почти не вылезали из окопов, радуясь защищавшей их земле и погребая себя в ней. Незаметно день за днем сырость сгоняла краски с их лиц, и силы истощались.
В окопы доносились вздохи болот. Окопники тряслись в ознобе, кутаясь во влажные шинели. Стоны заболевших болотной лихорадкой смешивались с урчанием земли… Но неизмеримая выносливость русского солдата преодолевала все.
В конце января 1917 года в мертвый лес шла смена. Маршевые роты, с трудом пробираясь по болотам Полесья, пугались окружавшей их мрачной природы. Встречные солдаты окликали их:
— Откуда будете, земляки?
— Из Питера.
— Какие там дела?
— Кисло-сладкие…
Роту вел прапорщик. Он прикрикнул:
— Не разговаривать!
Было приказано наблюдать за маршевой ротой.
Маршевики после окрика умолкли. Только снег скрипел под подошвами тонких холщовых сапог. Маршевики с трудом продвигались по деревянным настилам болотных дорог.