Один из охранников, — певчий заводской церкви, наклонился, наконец, над ней и сказал:
— Да бога побойся, расчет получишь, дура… Мощи свои пожалей…
Женщина очнулась, приподнялась с пола и ответила:
— Покажу, все…
Городовые и Аристарх Матвеевич переглянулись. Один из них помог ей одеться. Женщину повел Аристарх Матвеевич, за ними на расстоянии шел околодочный. Аристарх Матвеевич иногда спрашивал:
— Адрес знаешь или как?
Женщина отвечала:
— Покажу.
Они долго шли, и, наконец, старик с удивлением узнал дом Языгова. Пройдя двор, женщина ввела его в подвал и, пропустив вперед по коридору, указала на дверь, с которой свисали клочья клеенки:
— Вот…
Аристарх Матвеевич пошарил в кармане, потом осторожно приоткрыл дверь и заглянул в подвал. В сумраке были видны темные пятна сырости… Раздался плач:
— Ма-ам, хлебца-а…
Один из трех рахитичных, серых карапузиков, бедный, маленький головастик, ковылял на своих кривых ножках навстречу матери… Он кричал о хлебе…
Мокрые бумажные лохмотья на стенах, грязное тряпье в углу, опрокинутый порожний чугунок, трое «полумертвых ребят — все кричало о чудовищной нищете…
Женщина молчала, бессильно прислонясь к стене…
Околодочный потянул за рукав старичка, и они, пятясь, ушли.
Рабочие расходились по грязи и разбитым мосткам, некоторые заворачивали по пути в трактиры.
Нельзя сказать, что малоимущее население было лишено попечений. Для означенного населения содержались: сто домов терпимости, тридцать ночлежных «приютов» и десять народных читален с религиозной и квасной «патриотической» литературой.
Означенное население могло также в неограниченных размерах получать водку: в пятистах винных лавках, в портерных, на постоялых дворах, в чайных, закусочных, в трактирах без права продажи крепких напитков, где водка именовалась «холодным кипятком», в банях. Водка имелась всюду…
Толпа разливалась на четыре версты в оба конца: до Нарвских ворот и до Автова.
По Обводному каналу уже шли рабочие на вечерние смены… Над ними в закатном солнце, блестя и сверкая лаком, по насыпи пронесся поезд в Павловск… В парк! На музыку!
ПАВЛОВСК
II
Город мелькал за зеркальными окнами вагонов.
Он загорался вечерними огнями, он искрился, был полон обещаний, эффектов, событий, он бурлил, шумел, кипел, кружил голову — несравненный Санкт-Петербург!
Жизнь была прекрасна! Империя праздновала столетие Отечественной войны — победу над Наполеоном. Праздновала и свои кровавые победы над «врагом внутренним». А над столицей, славя сущее и всевышнего, на целые версты покрывая другие шумы, растекался тяжелый звон соборов, монастырей, часовен — Исаакия, Казанского, Преображенского, Владимирского, Троицкого…
Поезд мчался, блестя сине-голубым и желто-коричневым лаком вагонов первого и второго класса.
Они летели к осенней прелести резиденций («Уж небо осенью дышало…») — рантье, банкиры, промышленники, «прогрессивные» социологи, талантливые адвокаты, властные инженеры, модные поэты, бородатые славянские деятели, владельцы газет, небеременеющие дамы, популярные депутаты, проповедники смелой морали, образованные филистеры, благородные рахитики, непонятые натуры, идеалисты с брюшком. Они летели, чтобы испытать радость, подъем, чтобы развлечься и послушать один из последних в сезоне концертов — в Павловск…
Полнокровные, все более входящие во вкус деловой жизни, увлекаемые примерами Запада, давно избавившего себя от примитивности феодального строя, представители третьего сословия империи Российской — буржуазии — вкушали радости капиталистической эпохи. Функционировали промышленность, торговля, банки. Показатели — биржевые курсы, дивиденды — головокружительно возрастали… Стремительно развивалось промышленное производство России. Взлетали цены на землю, на русскую пшеницу. Текли через банки иностранные кредиты, ибо порядок в России, казалось, был «незыблем». Росли новые и новые предприятия: «Двигатель», «Капитал», «Прогресс», «Рекорд», «Универсаль», «Экспресс», «Энергия». Названия звучали уверенно и вызывающе. Концентрация сил порождала у буржуазии притязания на прямое соучастие в управлении империей. Внутри общества возникали необычайные противоречия.
На различных участках конкуренты то дружно шли вместе, то расходились, то схватывались насмерть. Кровь бурлила, страсти накалялись.