Увидев меня, он открыл рот, но клинок уже пробил его глазницу. Во все стороны брызнули искры от оптического импланта, а я в последний момент умудрился подхватить труп, чтобы он не рухнул. Грохоту от такого шкафа было бы…
Колотая рана глазницы. Повреждение оптического импланта. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.
Аккуратно уложив тело на пол, я выглянул из-за угла, убедился, что там никого нет, и двинулся дальше. Впереди была открытая дверь. Заглянув внутрь, я увидел, что это кабинет сэкранамивидеонаблюдения. В одном из мониторов в углу я заметил себя, поднял голову и увидел под потолком камеру.
Но наблюдатель смотрел не за мной, его внимание привлекло что-то другое, в противоположной стороне. Что ж, это мой шанс.
Метнувшись внутрь, я схватил его за волосы, чуть оттянул назад, и прижал пистолет к виску.
— Дернешься — конец тебе. Понял? — шепотом проговорил я.
Шепот иногда звучит гораздо более жутко, чем рык. Так уж получается, что и успокоить им человека просто. А меньше всего на свете мне нужно было, чтобы этот паренек вдруг закричал.
— Понял, — просипел он.
— Где Грек? — спросил я.
— Шестьсот двадцатая квартира, — ответил парень и облизнул губы. — Вон там, на мониторе видно. Прямо по коридору, а потом направо.
Чуть кивнул голову в сторону одного из мониторов. Я повернул голову и увидел изображение с одной из камер, которая действительно показывала вход квартиру. На двери был рисунок, и в этот раз это действительно был демон: высокий, мускулистый, со смазливым лицом и чуть красноватой кожей. Ему пририсовали набедренную повязку, но я не удивился бы, если бы гениталии изобразили во всей красе. Странные они, конечно.
Впрочем, пытаться понять других в Новой Москве — это заведомо проигрышное дело. Каждый себе на уме. Мысли разве что у многих повторяются и диктуются извне.
— Внутри камера есть? — спросил я.
В других квартирах были, причем немало. Большинство дорого обставлены, совсем не в масть обычному дому в Боевой Зоне. Подозреваю, что все предметы интерьера ворованные. Ну либо куплены в кредит, а возвращать их никто не собирается. Хотя… Нет, с коллекторами я бы точно связываться не стал бы. Они, бывало, и из Квартала должников вытягивали, чего говорить про этот район, пусть и неблагополучный, но не настолько.
Кое-где были и люди. Один, я видел, собирался, складывал по карманам какие-то вещи. Потом взял магазин к пистолету и стал набивать его патронам.
— Нет, нету, — прошептал парень, невольно перенимая мою манеру говорить. — Он такого не любит.
— Понял, — кивнул я. — Спасибо.
И вбил нож ему в основание черепа, глубоко, по самую рукоять.
Колотая рана основания черепа. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.
Клинок заклинило, пришлось перехватить его голову, а потом рвануть на себя. Высвободив оружие, я вытер его об одежду парня, спрятал ножны и услышал снаружи, как открывается дверь. Глянул на камеру и увидел, как раз тот парень закончил снаряжать оружие.
Подошел к двери, встал у нее, дождался, пока «инкуб» пройдет мимо меня, высунулся и выстрелил ему в затылок. Глушитель негромко хлопнул, парня толкнуло вперед, и он упал на живот.
Огнестрельное ранение головы. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.
Вышел и двинулся дальше. Пока мне никто не встретился, да и о камерах можно было уже не беспокоиться, благо наблюдателя я убил. Прошел по коридору, свернул направо.
Похоже, что мне повезло, все местные бандиты свалили ловить неведомого нападавшего, ну и меня тоже. Но долго это не продлится, кто-нибудь наверняка наткнется на труп и поднимет тревогу. Впрочем, у меня все равно был шанс допросить Грека в относительно спокойной обстановке.
Дверь квартиры была приметной. Я подошел к ней, осмотрел: обычная сдвижная, ничего выдающегося кроме рисунка. Просунул пальцы левой руки между створкой и косяком, подцепил створку ладонью, рванул в сторону. Несколько секунд запорный механизм сопротивлялся, а потом сдался.
Я просунул пистолет в щель и прицелился в голову парня, который сидел за столом и набирал какой-то текст на ноутбуке. Он был совсем молодым, едва за двадцать. Волосы у него на голове были уложены назад, виски выбриты, а практически все лицо покрывала татуировка, складывающаяся в череп. Причем, там были не только чернила, но еще и полоски из золота, вживленные под кожу.